— Повезло нам, что ты такой непробиваемый. — Подув на припухшие пальцы, Напалм оттащил труп зарезанного мной музыканта из лужи крови и принялся снимать его кожанку. Оно и правильно — пуховик пироманта был весь в подпалинах.
— В смысле?
— Они ж все по тебе разом ударили. — Рукавом пуховика Напалм очистил кожаную куртку и натянул ее на себя. — Ну и обкакались жидко…
— Скоро вы там? — поторопил нас тоже успевший снять с одного из мертвецов одежку Ветрицкий. Смотреть на него было страшно: лицо опухло, а из-под тряпицы тянулась тоненькая струйка крови. Но — на ногах стоит твердо. И не морщится даже. Ну силен! Двух колдунов ведь успел зарезать!
— Сильно зацепило? — подошел к нему я.
— Ерунда, — отвернулся парень к Напалму. — Куда нам теперь?
— Вперед, — махнул пиромант во тьму тоннеля. — Лед, ты так и пойдешь?
— А чё? — не сразу сообразил я, к чему этот вопрос. Во, блин! Стою на асфальте в лыжи обутый! В одной футболке! Ладно, хоть джинсы и ботинки не сгорели. И не замерз ни капельки. Шок? Вряд ли. Скорее, опять скрытые возможности организма дают о себе знать. — А! Так и пойду. На, шапку себе бери.
— В «Кишке» таких придурков пруд пруди, — пожал плечами пиромант и, скривившись, щелчком пальцев сотворил тускло светившийся шарик. — Темпу, темпу. Надолго меня не хватит.
(2)
Из тоннеля мы выбрались минут через пять. Нет — он не кончился. Просто пиромант остановился у вмурованного в нишу электрощита с покореженной дверцей и, сунув руку в здоровенную дыру, потянул какой-то штырь.
— За мной. — Потушив светившийся призрачным сиянием шарик, Напалм распахнул даже не скрипнувшую дверцу и, пригнувшись, залез в тесный лаз. — И дверцу захлопнуть не забудьте. Мало ли…
Сунувшись вслед за ним, я чуть не свалился ему на голову — почти сразу лаз резко пошел вниз. Хорошо хоть удалось нашарить вырубленные в стенах выемки для рук и ног — а то чуть всю спину не ободрал, раскорячившись. Судя по ощущениям — спускаться пришлось не так уж и глубоко: на пару этажей максимум. Потом Напалм как-то резко пропал, а через несколько выемок и я полетел вниз, вывалившись из дыры в потолке какого-то темного коридора.
— Да отойди ты, — шикнул на меня пиромант и, оттерев в сторону, поймал громко ойкнувшую Веру.
— Аккуратней, — пробурчал я, шипя от боли в растревоженной пятке. Ну и катакомбы здесь! А ведь пройди в такой темени мимо — фиг на потолке лаз заметишь. Да и мало ли какие дыры здесь могут быть?
— Пошли отсюда, — вновь заторопил нас пиромант, когда последним на пол мягко спрыгнул Ветрицкий. Тряпку от лица он уже отнял, и, кроме опухшей кожи, никаких признаков ранения заметить не удалось. Ухом у него кровь пошла, что ли?