— Вы же не хотите его выгнать из «Китежа»? — на всякий случай уточнил я.
— Разумеется нет, Максим, — перестала улыбаться Рябинина и грозно посмотрела на Бориса Алексеевича. — Я, конечно, понимаю, что, оранжерея и растения в ней, это важно, но Теретей — это уже часть нашей школы. Как тебе только такая мысль в голову пришла?
Вообще-то легко и просто. Зная Компонента, это было бы для меня не удивительно. Однако, говорить об этом я конечно же не стал.
— Мы нашли другое решение, — сказал Щекин. — Видишь вон ту дверь?
— Угу, — кивнул я.
Да, дверь я увидел уже давно. По моим соображениям ее приволок сюда Пономарев, чтобы закрыть ею часть дыры в стене. Это было бы выгоднее, чем возиться со стеклом и рамками.
— Она будет установлена в этой части оранжереи, чтобы дерево и цветок-клоун могли общаться, — закончил свою мысль Компонент. — Весь Теретей через нее пройти не сможет, но протянуть несколько ветвей вполне. Такого контакта им будет вполне достаточно.
— Это вы здорово придумали, Борис Алексеевич! — не удержался. — Выражаю вам от себя лично огромную благодарность!
— Рябининой выражай… — нахмурился он. — Это она придумала.
Я с радостью поблагодарил Рябинину, которая ответила, что иначе она поступить и не могла. Вот только, по-моему, Щекин этому был не очень рад.
— Сегодня к вечеру здесь все закончат, и мы познакомим цветок с деревом, — продолжил он. — Так что «Арканум» на сегодня отменяется.
— А мне можно будет при этом присутствовать? — на всякий случай уточнил я.
— Не можно, а нужно! — воскликнула Яна Владимировна. — Тебе нужно будет поговорить с Теретеем, что если он и после знакомства захочет общаться с Плюмумом, то Борис Алексеевич будет устраивать им личные встречи и оранжерею для этого больше крушить не нужно.
— И Борису нужно будет сказать, чтобы он присматривал за этим малолетним кустом… — пробурчал Компонент. — Ясно тебе?
— Само собой, — кивнул я.
— Тогда мы тебя больше не задерживаем, — сказал он и посмотрел в сторону конструкта. — Иди к ним прямо сейчас и проведи профилактическую беседу. Еще не хватало, чтобы твой Теретей выломал дверь сразу же после того, как ее поставят.
Этим я и занялся. Пока я разговаривал с Теретеем и Борисом, к нам подошел Нарышкин, а к концу разговора прибыл и Градовский, который все это время торчал внутри оранжереи.
— Ситуация сложная, но контролируемая, — доложил он. — Мне показалось, у Плюмума какой-то приунывший вид, а еще несколько растений повреждены стеклами.
Да ну? Странно, что Щекин мне ничего не сказал про них. Видимо, это были какие-то не особо ценные экземпляры.