Я махнул у Ларисы перед лицом пятками — будто заправский гимнаст ловко соскочил с кровати. На пару секунд замер, чтобы Широва убедилась: в этот раз я на её уловку с «непослушным» халатом не среагировал. Сунул руку под тельняшку, почесал грудь. Бросил взгляд на окно, за которым громко чирикнул воробей. Маленькая серая птица промелькнула рядом с окном, словно брошенный камень. На Широву я не смотрел: ни на её родинки, ни на её загорелые бёдра (хотя и признал, что они стоили внимания). Вставил ноги в комнатные тапки и побрёл к двери. В дверях столкнулся с Артурчиком. Тот предложил выпить с ним и с Ларисой чаю. Но я покачал головой: отказался. Интуиция мне подсказала, что в комнате у Паши Мраморова и у Вовы Красильникова меня угостят пивом.
Первого октября я отметил, что начало второго курса очень походило на начало первого: я снова сидел на лекциях рядом с Васей Ковальчуком. Кирилл и Артурчик уселись вместе — вот только теперь с ними соседствовали не Котова и Торопова, а Рауде и Широва. Лена и Наташа перебрались на первый ряд, повернулись к нам затылками. После первой лекции Ковальчук у меня спросил: «Чёрный, вы с Котовой поругались?» Я ответил Васе, что мы с Леной «отдыхаем друг от друга». Тут же заметил, что Котову этот «отдых» не радовал: Лена взглянула на меня поверх плеча Тороповой, печально вздохнула.
После занятий Кирилл и Артурчик повели своих подружек в кафе. Я с ними в «Весну» не пошёл: побрёл рядом с Котовой и Тороповой в направлении общежитий. Заметил, что Наташа посмотрела Прохорову вслед — её веки покраснели, а в Наташиных глазах блеснула влага. Котова и Торопова свернули к женскому корпусу. А я проведал Братца Чижика. Вчера я прокатил на нём Мраморова и Красильникова. Понял, что наличию у меня мотоцикла парни завидовали больше, чем моему успеху у женщин. Парни этого и не скрывали. Вчера вечером они пили пиво и прикидывали, как быстро накопят денег на покупку собственного транспорта.
В среду Кирилл и Артур всё же вспомнили о лотерейных билетах. Мои лотереи проверял Вова Красильников. Победила дружба: никто из нас не выиграл ни копейки.
Лена Котова в среду вновь забежала в мужской корпус общаги лишь на пару минут. Поинтересовалась состоянием моей руки. С десяток раз грустно вздохнула. И умчалась в свою комнату, будто там её дожидался оставленный без присмотра маленький ребёнок. В начале октября мы с ней виделись в основном по утрам (во время пробежки) и в институте. А вот Широва заходила к нам в комнату каждый вечер. Они с Артурчиком весело болтали; быстро смирились с тем, что я в их беседах участия не принимал: обычно я уходил на это время к Пашке и к Вове — потому что Ларин голос пробуждал во мне множество воспоминаний.