Потом, не спеша, оглядываюсь по сторонам и не могу понять:
— Это что, все противники? Почему так мало? Всего двенадцать, что ли, их было?
На дворе не видно ни степняков, ни какого-то обслуживающего персонала из тех же арестантов. Снова ничего не понимаю, куда они все делись вообще?
— Тут же с двадцать приближенных арестантов проживало, обеспечивали едой и всем остальным просто работников и самих охранников?
Тут же выглядываю за ворота, киваю своим людям, что можно заходить.
— Добейте выживших и раненых! Они нам точно не нужны! Все равно ни слова на нашем не знают! И этого сюда тащите! Свяжите сначала! — показываю на толмача, уже пришедшего в себя.
Бейрак так же контролирует его своим копьем, понимает, что нужный человек.
Потом мои люди быстро обыскивают Сторожку и в одном из домов неожиданно находят четверых наших крестьян. То есть мои люди освобождают их из реального заточения и приводят ко мне.
— Вот, наши люди, господин Капитан, камень и песок возили на дорогу, лошади и повозки тоже здесь стоят, — докладывает Бейрак, пока я вытираю пот со лба и пытаюсь отдышаться.
Все же сильно выложился, на самом максимуме по скорости сработал.
«И чего уже так разогнался? Опасности никакой вообще не оказалось для меня. Наверно, потому что ожидал тут с два-три десятка степняков встретить?»
— Почему здесь? Да еще под замком? Где все остальные арестанты? — спрашиваю я перепуганных крестьян, по которым видно, что им от степняков досталось хорошо.
Побитые такие, со следами от плеток на лицах и спинах.
— Похватали нас, господин Капитан, как мы только около работников на дороге в горы показались! Мы же теперь вместе все время ездим, так надежнее и всегда можем помочь друг другу. Загрузились мы, значит, песком и поехали доставлять его на стройку. А тут новые степняки выскочили! А старых, которых хорошо знаем, уже нигде нет! Похватали нас, руки связали и отправили вместе со всеми арестантами сюда! — прямо голосит один из возчиков.
Я ему показываю жестом, чтобы умерил голос, ни к чему теперь громко вообще орать, раз на дворе полная победа и врагов не осталось.
— Пытались мы им сказать, что работаем тут по найму, как свободные люди, и к арестантам никакого отношения не имеем. Да вообще не слушают они ничего. К толмачу обращались, только он тоже отмахнулся от нас и ничего новому Бею говорить не стал. А так вообще ничего не говорят, только плетками хлещут, чтобы быстрее все делали, потом сюда пригнали. Здесь уже половину осьмицы в доме сидим. Кормят одним степным хлебом, по лепешке в день, лошадей и повозки отняли, — объясняет один из возниц.