Литейщик Фрюнис все же дал потом, уже после вынесения приговора, откровенные показания на своего компаньона. Понял окончательно, что не будет ему никакой поддержки в суде, что власть в данном случае решила полностью самоустраниться. Их, конечно, не стали широко распространять, но на стол к Крому они все же легли. Тут уже сам Тинтум выбрал такой осторожный способ воздействия на Совет Капитанов, типа, я предупредил, остальное не мои проблемы.
«Хотя против сотни с лишним степняков что одна, что две осьмицы охранников разницы особой не имеют. Тут только на мою силу можно определенно рассчитывать, — говорю себе я. — Не должно ничего такого случиться. Беи хорошо знакомы с моей силой, не станут своих людей под нее настолько безрассудно подставлять».
Так что недружелюбно настроенные степняки остались позади, но теперь я еще более активно закидываю вокруг умение поиска.
— Вот и трактир! Пустой стоит, господин капитан! — подскакал ко мне обратно Дундер, который сегодня старший охраны при мне.
Прокатился вперед с напарником на разведку, чтобы проверить дорогу.
Да, видок у любимого детища Сохатого довольно печальный, печь не топится, ни повозок, ни лошадей перед ним. Значит, клиентов вообще нет, готовить тоже не для кого.
«Ну, что же! Я Сохатому лично не раз намекал, что он очень торопится накопленные деньги тратить на постройку заведения. Времена вокруг очень изменились, крестьяне пока не хотят возвращаться на земли, которые фактически контролируют все же степняки, а не горожане. Толпы народа тут через пару лет только поедут, но в качестве клиентов дикие степняки ему не очень подойдут, понятное дело», — правильно понимаю я его совсем удрученный вид.
Сам хозяин вылетел навстречу с видом побитой собаки, ведь так и не рассчитался за последние пару телег пива. Пропал, можно сказать, с концами и денег все не везет в мою кассу.
— Господин Капитан! Совсем дела не идут, не вытягиваю я здесь! — вдруг откровенно так взмолился старый Охотник после первых приветствий, чего я от него совсем не ожидал.
Значит, уже совсем серьезно допекло упертого мужика безденежье и безлюдье.
Понимает уже, что в долгах весь оказался, припасов тоже нет, даже нас кормить все равно нечем, как по его же словам.
— Только пиво ваше осталось и все! Новые степняки даже не ходят ко мне, Бей у них сильно злобный такой! — признается Сохатый. — Когда же караваны пойдут из степи через перевалы? Господин Капитан?
— Ох, Сохатый, нескоро еще пойдут. Не вытянуть тебе здесь пока никак, я хорошо вижу! — судя по откровенному признанию хозяина трактира, возможности выходить хотя бы в ноль он вообще больше не видит.