Они мне больше не нужны, тем более дальше за оградой все густо заросло лесом, проехать на машине по остаткам старой дороги никуда не получится точно.
Поэтому я собираю конфискованное добро, завожу машину, даю газ и рывком прорываю три-четыре нижних ряда проволоки бампером, капотом и стеклом, которое немилосердно царапается при этом. Но все же выдерживает и рвет проволоку, как я и рассчитываю.
Через пару метров приходится тормозить, упираясь мордой машины в нормальные уже такие деревья.
Зачем я немного попортил машину и хорошо так забор? Да просто решил облегчить себе путь.
Еще мне не нужна никакая погоня за спиной, пусть лучше власти узнают не так быстро о сверх дерзком прорыве границы. И тогда еще позже пришлют сюда вертолет со спецназом.
Поэтому забираю ключ от машины на всякий случай, свой рюкзак и оба пистолета запихиваю в кобуры. Выхожу из Шкоды, хлопаю дверцей и смотрю, как смешно убегают от меня оба полицейских с наручниками на скованных за спинами руках.
Брюки у них сползают на бегу, поэтому полицейские придерживают их руками сзади, смешно так подпрыгивая, как пингвины, чтобы подтянуть брючины.
Вот еще пара секунд и они скрываются в сплошных зарослях кустов, которые еще не облетели осенью.
— Ну, с глаз вон, из сердца долой! — смеюсь громко я.
«Очень хорошо, что так получилось!» — усмехаюсь я и прячу ключ от Шкоды под ближайшим деревом.
Эти-то скоро опомнятся, достанут как-то оставшийся у одного из них ключ от наручников или так их откроют и вернутся к машине.
Потом или заведут ее без ключа или что-то придумают.
«Да, у них же мощная рация здесь имеется на торпеде, лучше ее вообще не оставлять!» — рацию я вытаскиваю из крепления и забираю с собой, пригодится для будущего разговора.
Я пока шагаю по лесу, держа направление по солнцу, ничего знакомого, конечно, в густых зарослях не вижу.
Однако через полтора часа, немного поплутав, оказываюсь около той же самой Квайсы, если она сейчас так же называется.
Один пистолет с кобурой прячу в корнях большого и приметного дерева, со вторым смело иду в поселок.
Народа тут явно побольше проживает теперь, я нахожу первого попавшегося солидного мужика-осетина и задаю ему пару вопросов на русском.
О том, кому можно продать пистолет, снятый с грузинской полиции и где можно переночевать.
— Вах, а где его хозяева? — понимающе улыбается мужик, даже внешне похожий на нашего проводника из той жизни.
— Около границы остались, теперь будут машину без ключа заводить — отвечаю я и, еще немного подумав, называю знакомую фамилию нашего проводника из двадцатых годов двадцать первого столетия.