«Получается, не сдали экзамен на сообразительность».
На расстоянии в пятьдесят метров трудно управлять файерболом, но я меняю его направление на обратное и резко загоняю первому попавшемуся степняку в грудь.
Тот дико воет, падает на землю и дрыгает ногами, однако второй и третий выжившие счастливчики быстро бегут ко мне, тогда я надуваю на ладони еще один, уже не такой солидный файербол.
Подобного зрелища им хватает, они тут же разворачиваются и убегают, но один из них все же попробовал кинуть в меня нож с тридцати метров. Нож стукается о купол, а огненный колобок уже летит вдогонку, уже очень быстро, потом врезается в спину смельчака.
Теперь уже сразу двое степняков дико орут, хотя первый, вроде, наконец затихает.
Ко мне подъезжает посланник, стараясь как можно сильнее приблизиться, я даже уменьшаю купол, чтобы дать ему иллюзорный шанс, теперь морда лошади прядает ноздрями всего в метре от моего лица.
«Как-то очень уж невежливо получается, такого могучего Мага лошадью пытаться стоптать и наехать».
— Что тебя послали передать мне? — спрашиваю его.
Однако на словах посланник мне сказал очень немного. Только истошно крикнул:
— Умри!
И метнул в меня очень сильно и точно пару клинков с обеих рук. Настоящий редкий профессионал ножевого боя. Метнул прямо в лицо, я даже глаза прикрыл, но они отскочили так же, как и все остальные острые предметы до этого.
Теперь уже у него потрясенное выражение лица, видно, не ожидал моей полной неуязвимости. Клинки какие-то непростые, все в лоскутках и веревочках, лезвия раскрашены кровью и красками, наверно, ну очень сильно заговоренные шаманами степняков. На чем строился расчет Беев племен, но моя чистая магия почему-то вообще не верит во всякие волшебные наговоры лучших шаманов степи.
Что-то они могут, наверно, подхватывая остаточные магические эманации с земли, но могут все-таки не против меня.
Что же, все понятно, меры убеждения придется увеличить до максимальных пределов, а за южную хитрость необходимо обязательно отомстить. Иначе меня не поймут и уважать даже не подумают.
Поэтому я ударом маны вышибаю из седла и сознания мнимого переговорщика. Хватаю его за шиворот, бдительно смотрю назад, не вздумал ли кто там попробовать приблизиться к особо охраняемой зоне и тащу к обрыву.
Там с хорошего разгона выстреливаю убийцей в небо и он, сверкнув своими красивыми сапогами и оставшейся висеть на поясе саблей, устремляется в хорошо мне знакомый омут под берегом. Десяток метров от края я спокойно перебросил бесчувственное тело. Так что не успеет прийти в себя замаскированный метатель ножей, как вылетит его незамысловатая и замурзанная душенька из уже просто грешной плоти после страшного удара об воду.