Поэтому я, пока все Капитаны в трауре от грядущей осады и сопутствующих подобному процессу проблем, пока все заметно растеряны случившимся, прошу дать мне слово.
Я давно жду подходящего момента, очень уже накипело у меня внутри, пора объяснить всему Совету, куда привело город постоянное вранье начальника Гвардии о легких победах и незначительных потерях. Нужна объективная критика, она должна заложить тень сомнения в способности гвардейца-Капитана хоть что-то здесь гарантировать.
А то как-то раньше все слишком дружно кивали головами на его явно завиральные доклады Совету.
Чтобы завтра, когда поутру Капитаны выйдут на стены, вид кружащих сотен степняков добил в них последние надежды на своего гвардейца-болтуна. Сейчас к моим словам еще могут наплевательски отнестись, а вот завтра их точно друг другу припомнят.
Поэтому после разрешающего кивка Крома поднимаюсь со своего места:
— А сколько, как думает уважаемый Совет, вообще сейчас осталось гвардейцев в строю?
Пока царит молчание, удивленные вопросом Капитаны только пересматриваются между собой, продолжаю:
— В последней битве на берегу Протвы лично я насчитал ровно девяносто могил наших воинов, — даю всем усвоить такую поразительную информацию.
По оговоркам раньше я понял, что потерь в данной битве вообще никаких не оглашено.
— И еще осталось примерно тридцать тяжело раненых, которые в течении полугода точно не смогут взять меч в руки и сесть на коня. А, может, вообще никогда больше не смогут воевать за наш город. Остальных пять десятков легко раненых я смог вылечить своей силой. Но сейчас ее нет у меня, так получилось, что воевать, как прежде, я больше не могу.
Такая новость здорово расстраивает всех присутствующих, хотя я, конечно, нагло вру в глаза уважаемому Совету.
«Но лучше сразу показать, что рассчитывать снова проехаться за мой счет полностью на халяву больше не получится», — напоминаю себе.
Есть у меня еще сорок процентов маны в одном Палантире и по шестьдесят в двух других, еще очень солидный запас на всякий случай.
Только ведь мне сейчас требуется не приказ получить — мол, раз ты такой крутой Нагибатор, то иди и разбирайся, как все порешал на Севере! А желательно услышать самую униженную просьбу с колен — мол, спаси и сохрани, добрый человек!
«Что виноваты мы во всем, раз тебя не слушали, что понадеялись на откровенного дурака гвардейца, а мудростью твоей великой очень глупо не прониклись», — посмеиваюсь я про себя.
Только случится такое признание не завтра и не через осьмицу, тут времени гораздо побольше понадобится, чтобы Совет города по-настоящему запаниковал от безнадежности ситуации.