Спустя месяц, как я стал графом, мы с Лизой сыграли свадьбу. Батя её конечно сопротивлялся, но мой новый титул и умение пить его переубедили.
Лиза смогла принять Сануру как полноценного члена семьи. Девушки отлично ладили. Санура исполняла обязанности моего секретаря. Граф Берестнев организовал нам прекрасный бал в моём родовом поместье, которое с каждым днём обретало новые краски.
Время неумолимо летело вперёд. Поместье и близлежащие территории было полностью восстановлены и даже модернизированы. Денег было столько, что Горелово восстанавливалось не по дням, а по часам. Строились новые предприятия, старые перестраивались. Рабочих мест было достаточно, чтобы обеспечить не только старых жителей Горелово, но и привлечь новых. По оценке графа Орлова, перспективы были огромные.
Сибирская Изнанка
Тюрьма сверхвысокого режима, Каменные Недра Сибири
В тюремной камере воняло. Мерзко, отвратительно. Хуже всего, что здесь было полно мышей. И ни одной кошки, чтобы их всех передушить.
Грязные волосы длинными сосульками свисали с головы. Трехмесячная борода чесалась от вшей. А сам же Виктор был звездой программы «жалкое зрелище».
Он лег на жёсткую кушетку и уставился в потолок своей одиночной камеры. Потолок камеры являл собой жуткие образы. Образы его семьи.
Виктор закрыл глаза рукой, но образы никуда не делись.
«Знаешь, я рад что ты нас убил. Иначе бы мы умерли от позора.»
— Заткнитесь, — произнес он растрескавшимися губами.
Воду ему приносили два раза в день, как и еду. Второй раз должен случиться с минуты на минуты. Ох, как же он хотел сейчас пить. Как же сильно его мучила жажда.
«Они тебя сгноят в этой тюрьме. Последний из рода Тасмановых оказался предателем родины. Темное пятно на родословной нашей семьи. Я знал, что тебя стоило прикончить тогда! Когда ты сел за стол с немытыми руками!»
— Заткнись…
«Только посмотри на Виктора…
Мне кажется только благодаря твоим пыткам, братец, он не может с нами расстаться ни на секунду»
— Заткнись…
«Или это ты, когда ударила его молотком по голове, когда он принес червяков в твою комнату?»
— Захлопните свои вонючие пасти! Вы…
«Виктор… что бы ни случилось, помни, я люблю тебя.»
Он проглотил сухой ком, с уголка век скользнула горячая капля слёз.
— Прости, я не сумел тебе помочь. Прости Мария. Я подвёл тебя…
Дверь камеры отворилась. Тусклый свет из коридоров казематов проник в его одиночку.
Он встал. Цепи кандалов натянулись. Их следы никогда не сойдут с его кожи.
Браслеты звякнули ржавым металлом, когда он отошёл в угол камеры. Стоило ему нарушить это негласное правило, как его сразу же били и лишали еды.