— Всё, Аарон, бывай.
Священник ушёл. Вместо него материализовался Агафон.
— И ты тут… — с нескрываемой досадой произнес Аарон.
— Тут. С тобой.
— А ты меня спросил, хочу я с тобой?
— А куда мы теперь друг от друга? Мы ж теперь одни такие.
— Одни такие, — повторил Аарон. — Такие, такие… Понять бы только — такие, это какие?
— Перевоспитанные.
— Это ты перевоспитанный. Меня лично никто не спрашивал.
— Ты вместил в себя любовь, Аарон. А значит ты такой же, как и я. И выбор ты сделал сам и довольно давно. Иначе тебя эта любовь просто напросто испепелила бы.
— Получается, мы с тобой уникальны?
— Да
— И обладаем набором уникальных знаний о том, как демоны на людей влияют?
— Ну, в целом, да, всё так.
— А знаешь, — сказал Аарон, взвесив что-то в своей голове, — думаю, святоша прав.
— В чём?
— Мы же теперь свободны. Никакого плана, никаких отчетов…
— Ну да…
— Есть у меня идея…
— Ну, не томи…
Они всё говорили и говорили. А камера, что снимала в воображении Аарона эту последнюю сцену, брала их всё более крупным планом. Картинка уменьшалась. Затухал их диалог, нарастала громкость финальной лирической композиции. Наконец, поползли титры. И не так уже было и важно Аарону, кто конкретно сыграл его в этом фильме. Важно было только оно — чтобы актёра звали непременно Райан.
Сцена после титров
В одном респектабельном ресторане центра Москвы,
( не будем уточнять, в каком именно, дабы не смущать набожную столичную публику )
в неопределенное время суток
( для некоторых существ, время неопределенно всегда )
за столиком VIP ложи сидели двое мужчин.
Никто из персонала ресторана: ни симпатичная хостес на входе, ни распорядитель с официантами, ни даже всезнающий бармен не сказали бы, как давно эти двое занимали VIP кабинку их заведения высокой авторской кухни. Эти двое присутствовали здесь настолько естественно, настолько органично они вписывались в привычный для завсегдатаев и старожилов ресторана порядок вещей, что, казалось, убери их из кадра и ресторан попросту перестанет существовать. У многих складывалось ощущение, что гости были тут всегда — были, есть и будут. При этом никого сей факт не смущал. Ну, были и были, что тут такого? Будут и будут, кому какое дело?
С другой стороны спроси кто персонал ресторана о том, что пили господа или что, к примеру, они ели — ответа не воспоследует. Стол ломился от изысканных блюд, при этом никто из поваров эти блюда не готовил, равно как, никто из официантов не мог бы с уверенностью сказать, что подавал эти блюда господам. В бокалах гостей плескался дорогой алкоголь, но с той же вероятностью там могла плескаться и простая вода, поскольку сомелье ресторана также затруднялся припомнить, что именно рекомендовал господам к столу, и рекомендовал ли вообще.