Ну, да и черт с ними, со снами. Большая часть моего сознания сейчас работала над тем, что пыталась придумать новую стратегию влияния на Пекарева. Алексей не дурак, проснувшись, он поймет, что я никакой не юрист. Да, сейчас он еще цепляется разумом за обыденность, стараясь через рационализм и логику объяснить себе природу моего бытия. Но рано или поздно, он сложит два и два и поверит в существование моего мира. В конце концов, он сам его придумал и достаточно подробно описал в своей последней книге.
Варианты, при которых Пекарев уверует в свое собственное сумасшествие, я отмел сразу — слишком уж хорошо я изучил своего подопечного. Уж с чем, а с психикой у Пекарева все было в порядке. Поэтому свести его в могилу банальным троллингом я не смогу.
Кроме того, я понятия не имел, что ему наплела эта светлая Анна. Какие тайны она сама знала о нашем мире, и что могла при этом открыть ему? А вдруг она перед смертью раскрыла секрет борьбы с такими как я? Что тогда? В таком случае я не только не смогу упечь Пекарева в преисподнюю, я еще и своей головой рискую. Впервые в карьере, заметьте. Никогда прежде я не сталкивался с тем, что человек может лицезреть меня воочию. Да и мало кто из нас сталкивался. Я вот лично только одного Агафона и знаю. Одно дело влиять на людей опосредованно – снами, мыслями, через соблазны и пороки, и совсем другое делать это лично. Сами представьте, подходит к вам посторонний человек и говорит:
— А не вдуть ли нам вон той красотке?
Порок, который предлагается тебе извне выглядит куда порочнее того порока, который ты привык считать своим собственным.
На миг промелькнула мыслишка — а не поговорить ли мне с Агафоном? А что, если из нас двоих, только он обладал опытом личного общения со своим человеком, не стоит ли этот опыт перенять? Как минимум я пойму, на каких уровнях демон может с человеком взаимодействовать, что работает, а что нет и так далее.
Поразмыслив, я отмел эту идею, как несостоятельную. Во-первых, потому что не хотел оставлять Пекарева одного. Проснется он, а меня рядом нет, подумает, что все приснилось, а я такой возьми и выпрыгни, как черт из табакерки — он тут же богу душу и отдаст. Получится, что я его убил, то есть сделал его мучеником. Нет, проявляться, раз уж я и так для него уже проявлен, нужно плавно и осторожно. Главное — не спугнуть, как говорится. А во-вторых, отношения Агафона с Анной, не равно моим отношениям с Пекаревым. Как минимум потому, что это разные люди, а мы с Агафоном разные демоны. Тут нужен свой собственный опыт, которого у меня, к сожалению, нет. Пока нет.