Ливень. Стеной. Да такой плотной, что в наступающих вечерних сумерках, впрочем, мало отличающихся от столь же мрачного полдня, в пяти шагах что-то разобрать можно было с трудом. И даже магические лампы, световым барьером ограждающие стены трактира, почти не пробивали пелену ливня. Ливня, непрекращающегося вот уже вторую неделю с самого начала сезона дождей. Как первые капли обрушились на высушенную летним зноем землю, так и льёт вода с неба не переставая.
Угез, нестарый ещё дворовой, подволакивая ногу и таща за собой лопату с метлой, брёл вдоль бревенчатой стены хлева с противоположной стороны от тусклой световой стены, по поверью служащей для защиты разумных от тварей, бродящих во мраке ночи…
— … в сраке они бродят, — явно кого-то передразнивая, пробормотал мужик, скривив лицо в жуткой ухмылке. — Который год светят эти лампы в сезон дождей, а в темноте никто страшнее меня и не шляется. Только зря дорогущее масло палят. Ну, какая тварь во время такого ливня из своей норы вылезет? Даже крысодавы по будкам забились и носа не кажут, один я мотаюсь туда-сюда.
Дошкандыбав до навеса, установленного над входом в хлев, Угез прислонил свой инструмент к стене рядом с дверью в хлев, пусть здесь пока постоят, всё равно через час-полтора снова сток идти проверять. Что-то слишком много грязи в этом сезоне вода тащит, да этот клятый сток забивает. А не проверишь и не почистишь, — завтра к утру во дворе трактира такая лужа будет, хоть чанских урдеков (птиц, напоминающих уток — прим. автора) плавать запускай. И хозяину трактира, Толстому Жану, хоть и большому любителю всякой иноземной живности, это явно не понравится. А когда хозяину трактира что-то не нравится, то у всей дворовой челяди загривки трещат. Вот и придётся Угезу всю ночь до рассвета под дождём шляться, клятый сток чистить. А утром его другие работники сменят.
— Одно радует, — снова пробурчал себе под нос Угез, доставая из кармана фляжку с гномьим горлодёром и делая маленький глоток, — что с наступлением темноты ни сам Толстый Жан, ни тем более его пронырливая и вездесущая жена Полин на улицу нос не кажут. И так будет весь сезон дождей.
А всё потому, что два года назад с началом зимы в посёлке бродяг начали пропадать разумные: дворовые работники, несильные бродяги, продажные девки. Разумные исчезали бесследно. И, конечно, все подумали, что за забор пробралась какая-то сильная демоническая тварь. Которую усиленно начали искать все ватаги, решившие переждать сезон дождей в посёлке. И нашли. Ею оказался, не пойми откуда взявшийся, вампир. Нашли, четвертовали, распотрошили, а останки сожгли.