— Но домовые книги вы нам можете предоставить? — спросил Николай, прерывая лекцию, которую им собирался прочесть архивариус.
— Домовые книги? Могу, — кивнул рыжий, подошёл к одной из стен и толкнул неприметную дверь, спрятанную между стеллажами. — Вам предстоит изучать их здесь. В комнате с помощью артефактов поддерживается определённый микроклимат, чтобы старая бумага не повредилась. Выносить книги из здания архива запрещено. — Он вернулся к конторке, быстро заполнил несколько бланков и протянул их помощникам детектива. — Распишитесь там, где стоят галочки, и проходите в комнату. Я пока найду домовые книги этого периода.
Книг было ровно десять. Десять огромных книг, заполненных рукописно.
— Похоже, вам, Ирина Ростиславовна, нужно вестника Андрею Михайловичу отправить, что в замок мы не скоро вернёмся, и поживём пока в городском доме, — протянул Свиридов, беря первую книгу. — Как-то не так я представлял работу детектива, — проворчал он, начиная изучать строчку за строчкой, ища нужное им имя.
Вчера до самого ужина я знакомился с лошадьми. Вернее, я заглянул в конюшню и даже прошёлся между стойлами, в то время как Воронов представлял мне каждую лошадь. Вот он знал о них всё. И лошади его знали и любили: во всяком случае, встречали они Илью радостным ржанием. В конце нашего так называемого «знакомства» Воронов вывел из стойла меланхоличную, с виду смирную кобылку по имени Элиана.
— Ну вот, думаю, на этой красавице, вы и будете учиться в седле держаться, Андрей Михайлович. Она очень добрая, спокойная и терпимо относится к неопытному всаднику, — сказал он, ведя кобылу на поводу к выходу из конюшни.
— Угу, я надеюсь, что она и тем, кто далеко не всадник, относится с пониманием, — пробормотал я, выходя на улицу следом за Вороновым с Элианой.
В целом всё прошло, на мой взгляд, неплохо. Во всяком случае, я практически не вздрагивал, когда лошадь всхрапывала рядом со мной, и даже покормил её морковкой, не боясь, что она откусит мне руку.
— Завтра или послезавтра будем учиться запрягать и распрягать, — пригрозил мне Илья, уводя лошадку обратно в конюшню.
Утром я принял клятву у Ирины и отправил их со Свиридовым в архив. Сам же поехал к Мишину.
В городской управе я ещё ни разу не был, но даже не удивился тому факту, что меня сразу же узнали и проводили в кабинет, предоставленный господину советнику. Мишин в этом кабинете был не один.
— Доброе утро, Данила Петрович, — поздоровался я с Первозванцевым, как раз поставившим на стол чашку с чаем, когда я вошёл. — Георгий Петрович, что в моём докладе вам показалось непонятным?