Я молча переводил напряженный взгляд с одного Часового на другого. В словах и капитана и чародея были свои резоны, плюсы и минусы. Вот только золотой, устраивавшей всех середины, в них не было. Твою же мать, ну и засада… Кто бы ни разыграл эту карту, продумал он всё просто идеально, практически одним махом убрав нас с игральной доски.
— Вернувшись в Лютоград, сразу же отправим сообщение по главной магической почте из дворца наместника. Я составлю грамотный рапорт, в котором все объясню! — горячился Кречет. — Рогволд, нам сейчас нельзя соваться в Столицу. У Императора взрывной нрав, если он начинает подозревать, что ему водят хреном перед носом! И вся ярость государя может одной волной выплеснуться на нас. А пока между нами расстояние в три тысячи миль, страсти поутихнут, подуспокоятся. Коренев всё же не самодур. Поговорив с Рокоссовским, да пробив по своим каналам, он поймёт, что мы говорим правду. Да, нами будут очень недовольны, скорее всего, опять отправят в пекло, на этот раз взамен не обещая ничего и накажут без камней вообще из-за границы не возвращаться. Но по крайней мере, не полетят ничьи головы!
— Много ты разбираешься в аристократических замашках царственных особ и их приближенных! Сбежали, значит, по умолчанию виноваты!
— Да уж всяко побольше тебя, дурья ты башка!..
Я, уставившись в одну точку, вынужден был признать, что и в этих словах капитана так же был резон. Но и Рогволд говорит здравые вещи… У меня начала раскалываться голова. Пользуясь небольшой паузой, взятой моими старшими товарищами, возбуждёнными сейчас как два бойцовых петуха, я вставил и свои пять копеек.
— Нужно подумать о том, что вообще произошло. Кому это выгодно и кто смог такое провернуть. И что будет с пропавшими камнями. Неужели Перумов так подставил нас лишь из-за того, что почему-то сильно невзлюбил меня лично? А как же Империя, его верность короне? Он же таким образом подставляет и самого Императора, который отчаянно нуждается в этих камнях. Ради чего такой сумасшедший риск⁈
Молчание Кречета с Рогволдом затянулось. Капитан, мрачно двигая желваками на закаменевшем лице, прорычал:
— Я знаю эту старую лису. Тот еще интриган и прохиндей. Но спроси меня кто ещё вчера, способен ли граф на предательство, и я бы ответил, что нет! Чтобы решиться на такой шаг, нужно действительно ставить пред собой совсем уж заоблачную цель, которая бы оправдала любые средства.
— Или же быть абсолютно уверенным в своей безнаказанности… — задумчиво произнёс я.
— Вот именно, — подхватил Рогволд. — Допустим, за провёрнутой махинацией стоит Перумов. Откуда у него такая уверенность в том, что все сойдёт с рук? Что заставляет графа так думать?