Вся шутка в том, что я не хотел его убивать. Мне были нужны ответы! Но эта безликая демоническая тварь почти ничем мне не уступала, была опаснее, чем ядовитая змея в трусах и сомневаюсь, что смогу вытянуть из нее хоть слово, даже умудрись взять живым. В последнем я, впрочем, сильно сомневался. Он будет драться до последнего. И не отступит. Или я или он. И мы снова сошлись в боевой пляске, в вихре блистающих клинков, тяжёлых выдохов и кипящей злости.
Желтоглазому удалось зацепить мою левую руку. Порез был довольно ощутимым, я почувствовал, как предплечье обожгло болью, а рукав куртки пропитался горячей влагой. Чёрт. Стиснув зубы, я ускорился почти до предела, наподдал ещё и ещё. Мой меч замелькал как молния. Я стал теснить отбивающегося противника к стене. Шум, однако, мы подняли знатный. Но район был отнюдь не благополучный и не отмеченный частым присутствием городской стражи. А местные жители давно были приучены к тому, что при подозрительных звуках и криках с улицы самое разумное — это проверить крепость запоров на двери и сделать вид, что ничего не услышал.
Он прижался спиной к стенке, скрестил перед собой серповидные ножи, принял на них мощный рубящий удар мечом, отвел, попытался меня оттолкнуть, но я всей своей массой навалился на него, умудрился садануть ногой в живот… Он немножко потерял равновесие, поплыл, я, развивая успех, снова нанес удар мечом и тут же повторно пнул, на этот раз угодив в грудь. Его впечатало в стену. Я тут же провел стремительный выпад. И только в каком-то совершенно невероятном по изворотливости движении он успел увернуться.
Острие меча со скрежетом вонзилось в обожжённый кирпич, выбивая крошку. И тут уже пришлось уклоняться мне от мелькнувшего перед глазами лезвия! И тогда, действуя по наитию, я сделал на первый взгляд совершенно неожиданный и безумный шаг. Внезапно разжал пальцы, роняя меч и схватил его за запястье рук, тисками сжимая пальцы! Попался!
Запястья моего противника оказались неожиданно тонкими, но жилистыми и твердыми. Я изо всех сил стиснул пальцы, не давая ему вырваться. Убийца дернулся, раз, другой, его тело напряглось, он попытался высвободить угодившие в капканы руки. Я же, находясь в опаснейшей близости от лезвий серповидных ножей, удвоил нажим. Желтые глаза моего противника разгорелись как солнце, в них промелькнули настоящие эмоции — ненависть. Он зашипел, едва ли не впервые за все время нашего знакомства издав хоть какой-то звук.
Я так сжал пальцы, что в ушах зазвенело, услышал сдавленный вздох боли, яростное шипение переросло в растерянное… Я направил руки вниз, чуть выворачивая его кисти и… Серпы с лязганьем упали на камни тротуара. И тогда я со всего маху впечатал его в стену, с лёгкостью оторвав от земли. Раз, другой, третий! Старался приложить так, чтобы ударить затылком. Буханье поднялось такое, словно из старого матраса выбивали пыль. Я почувствовал, как мой недруг начал слабеть, а его тело обвисать в моих руках. Но, возможно, он просто притворялся сомлевшим? Не рискуя, я крутанулся, взметнул одетого в черное убийцу вверх и со всего маху шваркнул его оземь. Любой рестлер обзавидовался бы!