– Ну уж нет! – прошипела я и отчаянно забилась в его железной хватке, пытаясь вырваться на
свободу, – Я никуда с тобой не пойду!
Мало того, что я осталась в одной комнате с ним, так еще от Матиаса исходило куда больше
угрозы, чем когда-либо. Это сложно описать словами, но я чувствовала, будто сейчас он снял с
себя маску и предстал передо мной в своем истинном обличии.
В обличии жестокого, гадкого и гнусного дракона, которому абсолютно плевать на чьи-либо
чувства, кроме своих собственных. Который, вдобавок, ради достижения собственных целей
пойдет на любую подлость.
Нечто подобное я чувствовала во дворце, когда он побежал за мной, чтобы вернуть на
церемонию. Но сейчас это чувство просто зашкаливало. Вдобавок, в отличие от прошлого раза,
теперь мне некуда было бежать.
– Пусти! Оставь меня в покое! – отчаянно надрывалась я, а Матиас безучастно наблюдал за
моими жалкими потугами.
Затем, по его лицу пробежала тень пренебрежения, он рывком подтянул меня к себе и, крепко
обхватив за плечи, грубо вытолкнул за дверь. Я рванулась вперёд в отчаянной попытке сбежать,
но Матиас был начеку. Моментально перехватив мою руку, он поволок меня вперед по коридору.
Дотащил до лестницы. Но не той, по которой меня сюда привели, а другой – она была ближе к
кабинету, в котором мы разговаривали с Ховиненом.
Матиас спустил меня на первый этаж, не особо заботясь даже о том, что я едва не подвернула
ногу и не рухнула вниз. На секунду у меня даже мелькнула паническая мысль, что если бы я
все-таки сорвалась, он как ни в чем не бывало просто потащил бы меня за руку по полу дальше.
Не останавливаясь и не оборачиваясь.
Меня накрыло отчаяние, из глаз брызнули слезы.
– Пожалуйста отпусти меня! – вырвался из глубины моей души отчаянный крик, – Что тебе
вообще от меня надо? Я никогда не скажу тебе “да”! А когда мой отец узнает о том, что ты
сделал, я уверена, что он разорвет ваш договор! Поэтому, просто уйди и перестань меня
мучать! Тебе никогда не достанутся наши виноградники!
Матиас вдруг припечатал меня к стене и схватил за шею, заставив поднять голову выше. Затем,
он наклонился к моему уху и гадко прошептал:
– Моя наивная Каролина… поначалу, меня действительно интересовали ваши виноградники. Даже в
таком жалком виде, в каком они предстают сейчас. Но потом я, наконец, заметил кое что очень
важное, чего никто не замечал. После чего я понял, что для меня настоящую ценность
представляют вовсе не они, а ты.
Я понятия не имела о чем он говорил, но от его зловещего шепота и от такого внезапного
откровения мне стало не по себе. Вдобавок, рука Матиаса опасно сжимала мое горло и воздуха
мне хватало все меньше и меньше.
– Но что во мне такого особенного? – с трудом прохрипела я, закашлявшись.