То есть она была уволена моим отцом? Я еле сдерживаю ироничный смешок.
«Потрясающе круглая земля!»
— Ты! — я кивком указал в её сторону, не отвлекаясь от телефона. — Принеси мне кофе в кабинет.
Её глаза округлились позже прежнего:
— Дже… кхм! Я больше здесь не работаю, сэр.
— Поздравляю, ты снова нанята. А теперь кофе. — Весь офис наблюдал за нами как единый живой организм. Венди мгновенно изменилась в лице. Её взгляд был похож на тот, что я увидел вчера, когда помешал ей спрыгнуть, когда поцеловал, а теперь мешаю уволиться. Ещё ни к одной девушке я так часто не приставал. Меня пробивает смех, но нужно сохранять лицо. — Ещё вопросы?
— Д..да! Уточните, какой кофе Вы пьете?
— Растворимый, «три в одном», — моя усмешка вызвала в ней желание срочно закатить глаза. Мило. Мы будем работать над этим.
Пушистик
одёрнула юбку и сконфужено поплыла на каблуках в сторону офисной кухни, пока я пытался сосредоточиться над тем хаосом, что оставил после себя отец.
Будучи единственным сыном я вступаю в права наследования и, наконец, становлюсь центральной фигурой семьи Ричардсон, во владении которой несколько особняков, многомиллионная компания и бесконечное количество акций. Я был обречен на такую жизнь, у меня не было выбора. К предпринимательству и строению бизнеса меня готовили с пеленок, а в последнее время более усиленно. У главы семьи диагностировали рак четвертой степени, и даже самые квалифицированные и дорогостоящие врачи бессильно разводят руками. Мне бы не хватило выдержки признать уныние и печаль, в котором я желаю раствориться, зная, что я с детства рос без матери, а в скором времени останусь без отца. Ритмично барабаня пальцами по дубовому столу, я презираю себя за то, что упускаю главное. Мой отец — единственный человек, который знал, что именно происходит с мамой до того, как она совершила самоубийство. Единственный, кто был уверен в её депрессии и твёрдо стоял на этом, но не я. Пять лет бесполезных собственных расследований, изучения мотивов, показаний свидетелей завели меня в тупик. Тогда я, абсолютно отчаявшийся продолжать поиски ответов, познакомился с Аланом Хьюбертом — лучшим сыщиком Нью-Йорка. Именно он стал моей надеждой, уверив, что моя мама была очередной жертвой четко спланированного заказного убийства. Благодаря Алану у меня всё ещё остались силы вставать по утрам, я жажду отмщения также сильно, как и долбаный кофе, который так долго делает
Зверушка.
Отовсюду в кабинете отца среди гор казенного барахла веет холодом и нарочитой царственностью, давая мне чувство непрошеного потерянного гостя. Любопытство взяло вверх над