В горле пересыхает. Ищу лавочку и сажусь на нее, руки сжимают трубку с такой силой, что того и гляди она треснет.
— Догадываюсь, — произношу хрипло.
— Она показывала мне ее карту, Тамил. Там срок реально шесть недель. Если Герман не врет и последний половой акт был у них больше трех месяцев назад, то это не его ребенок. Фигура Германа достаточно известна в городе, поэтому из светской хроники Лена знает, и кем Инесса приходится Герману, и кем Герман приходится тебе, поэтому она и пришла ко мне. Конечно же, Лена отказала ей. Все-таки подсудное дело, за это и присесть можно. Но не все врачи такие, как Лена, сама понимаешь. Поэтому я считаю своим долгом сказать тебе правду.
С минуту я не могу найти слов. Лишь дышу в трубку.
— Кому-то с тобой очень повезет, Вова, — говорить сложно, но я продолжаю. Голос вообще не похож на мой. Болезненный, сиплый.
По щекам стекают две слезинки от облегчения, и я спешу смахнуть их.
— Вова, спасибо тебе за все. За то, что был рядом. За то, что простил и до последнего сохранил достоинство. Я очень… очень хочу, чтобы ты был счастлив…
— Буду, Тами, — произносит мягко. — Обязательно буду. И ты тоже…
Прощаемся, кладем трубки.
Поднимаю взгляд на дочь, улыбаюсь. Герман не отвечает, сообщение не читает.
Гуляем по парку, выходим на пустынную аллею. По обе стороны раскидистые лапы кленов. Я молчу, до сих пор не могу отойти от шока.
Отписываюсь Герману где мы, мало ли.
— Мам, давай посидим? — Эми ведет меня к лавочке.
Садимся, любуемся красотой. Я притягиваю Эми к себе за плечи, утыкаюсь носом в ее волосы, дышу своей дочерью. Она тоже ластится ко мне. Молча заряжаемся друг от друга.
— Пойдем? — предлагает она, и мы поднимаемся, медленно идем по аллее. Вдруг слышим позади крик:
— Тами! Эми! — Герман стоит на дальней стороне аллеи, а потом, увидев, что мы обернулись, срывается на бег.
Эмилия не сдерживается и тоже бежит навстречу отцу. Когда она врезается в него, а тот вжимает ее в себя, моя душа разрывается на тысячу частиц.
Дышу глубоко, чтобы не плакать, но момент такой, что сдерживаться сложно.
Подхожу и обнимаю их обоих.
— Прости, папуль, — Эми хлюпает носом.
— Перестань, дочка. Все хорошо, — и смотрит на меня. — Все хорошо.
— Я знаю, — улыбаюсь ему сквозь слезы.
Эмилия поднимает лицо и переводит взгляд с меня на своего отца. Герман произносит, глядя на нее:
— Нет никакого братика, Эми. Инесса беременна, но не от меня. У нее срок маленький. На тот момент мы уже разъехались.
— Да? — дочь делает бровки домиком.
— Да… — переводит взгляд на меня. — Может, мы попросим у мамы для тебя братика.