— Да. Я знаю.
Возвращаемся ко входу. На улице уже стоят мои родители. Я отдаю Герману пиджак, беру свое пальто, а Эми надевает куртку и не глядя на отца ныряет на заднее сидение автомобиля, с грохотом захлопывает дверь.
Папа хмурится:
— Вот так шоу. Поехали, Тамила, — берет меня под руку и тянет к машине. — А ты, Герман, иди внутрь. Ирма увела эту женщину в кабинет директора.
Папа тянет меня на себя, и последнее, что я успеваю сделать, это ухватиться за холодную руку Германа и сжать ее.
В дороге молчим. Мама бросает назад косые взгляды, но ничего не говорит. Папа лишь вздыхает.
Когда мы с дочерью входим в квартиру, Эми прячет лицо, отворачивается. Она уже успокоилась, теперь пошел откат и осознание того, что наговорила лишнего.
— Беги в ванную, — предлагаю я. — А потом спать, да? Или хочешь чаю?
— Нет, — бросает быстро. — Я спать.
Пока в ванной комнате льется вода, я переодеваюсь в халат, иду на кухню, все-таки ставлю чайник. Я сейчас не усну, а так хоть руки займу.
Эмилия сидит в ванной долго, а когда выходит, ее глаза выглядят еще более красными, чем были до этого.
— Пойдем, — беру ее за руку и веду к себе в спальню.
Сажаю на пуф перед зеркалом. Эми старательно отводит глаза, чтобы не смотреть на себя. Я же быстро расчесываю мокрые пряди и принимаюсь сушить ей волосы.
— Ты так делала последний раз, когда я была классе в пятом, — улыбается опухшими от рыданий губами.
— Это потому, что после ты стала страшно самостоятельной и не подпускала к себе, — я тоже улыбаюсь грустно.
— Так глупо, да? — она все-таки поднимает взгляд и смотрит мне в глаза.
— Нет, не глупо. Ты выросла, тебе показалось, что мама тебе больше не нужна. Что ты такая взрослая и можешь все сама. Все нормально, Эми.
Когда я откладываю фен и расчесываю волосы, Эми спрашивает робко:
— Она правда беременна?
— Не знаю, — закусываю губу. — Это еще предстоит выяснить.
— Папа обиделся, — снова хлюпает носом.
Убираю расческу и провожу ладонью по голове дочери:
— Не переживай. Папа все понимает. Завтра вы поговорите с ним, и мы вместе во всем разберемся.
Эми кивает и поднимается с пуфа, обнимает меня:
— Я люблю вас.
— А мы любим тебя, — целую ее в висок.
Дочь засыпает быстро, видимо, сказывается эмоциональное напряжение.
Я же допиваю чай беру в руки телефон. На экране сообщение от Германа:
«Как она?»
Перезваниваю ему, Гера отвечает после первого же гудка.
— Тами. Как вы?
— Все хорошо, Герман, — усмехаюсь невесело. — Если это вообще можно так назвать. Эмилия успокоилась, спит. Переживала, что наговорила лишнего.
— Я не виню ее, все в порядке.