Мы с Артуром не виделись лет сто, кажется. На деле – три года. Тогда, на похоронах его отца, обменялись какими-то вежливыми фразами и разошлись. Он улетел стажироваться за границу, я ушла с головой в свою жизнь. Мы никогда не дружили по-настоящему. Наши родители дружили за нас.
– Дина, – он произносит моё имя без улыбки, но голос чуть мягче, чем я ожидала. – Прими мои соболезнования.
Молча киваю. Ответить нечем, внутри всё выгорело. Артур жестом предлагает сесть, и я заставляю себя пройти вперёд, словно двигаюсь сквозь толщу воды.
– Нам нужно поговорить, – продолжает мужчина ровно. – Я понимаю, что тебе тяжело. Но есть вопросы, которые нельзя откладывать.
– О компании? – спрашиваю устало, хотя знаю ответ.
– Да, – он слегка хмурится. – Наши отцы оставили условия… не самые простые. Чтобы сохранить всё, что они строили, мы должны объединиться.
Я моргаю, не сразу улавливая смысл.
– Объединиться? В смысле?..
– В смысле – пожениться, – говорит Артур прямо.
Воздух в лёгких мгновенно становится как будто сплошным углекислым газом без кислорода. Я смотрю на Артура, на его спокойное лицо, и не верю.
– Это какая-то шутка?
– Хотел бы я сказать, что да, – он чуть опускает глаза, затем снова встречает мой взгляд. – Но нет. Завещания составлены так, что без брака контроль над компанией перейдёт в другие руки. И тогда… всё, что делали наши родители, просто развалится.
Я прижимаю ладони к коленям, чтобы скрыть дрожь.
Артур говорит спокойно, по-деловому, а мне хочется закричать: «Да какое мне дело до компании, если у меня никого не осталось!»
Но я молчу.
Потому что вспоминаю папину гордость, когда он учил меня основам работы в компании. Мамины глаза, с какой любовью она смотрела на папу, когда тот с горящим взглядом рассказывал о своей очередной идее.
Для них эта компания была не просто фирмой. Не просто способом зарабатывать деньги. Они любили свою работу. И папа не раз говорил мне, что я продолжу их дело.
А теперь их не стало, и их компания – точнее, часть их компании – единственное, что у меня осталось, кроме воспоминаний.
– И ты считаешь, что мы должны… – я сглатываю, – …пожениться?
– Я считаю, что это единственный выход, – отвечает Артур твёрдо. – Но решать всё равно тебе.
Он делает паузу, и в тишине слышно, как тикают часы на стене.
– Я не прошу тебя соглашаться прямо сейчас, – продолжает чуть мягче. – Я знаю, у тебя траур. У нас есть время. Но я обязан объяснить, чтобы ты понимала, что поставлено на карту.
Я отвожу взгляд, смотрю в окно. Серое небо, такого же цвета, как моё настроение, и где-то в глубине – пустота. Всё, что он говорит, звучит правильно. Но как можно думать о браке, когда сердце ещё разрывается от потери?