Сердце билось слишком быстро.
На ладони все еще хранилось тепло его кожи.
А под этим теплом — черное проклятие, которое ждало следующей слабости.
Лиара посмотрела в темное окно напротив.
Новая луна висела над замком, тонкая и острая.
До рассвета оставалось несколько часов.
И почему-то Лиара уже знала: следующий удар будет не по стенам.
По ним двоим.
Глава 8. Письма, которых я не писала
К рассвету Черный Клык стал похож на дом, который всю ночь держал крик за стиснутыми зубами.
В коридорах пахло дымом, лекарствами и мокрым камнем. Слуги ходили тише обычного. Стража у дверей смотрела внимательнее, чем вчера. Даже огонь в светильниках горел ровнее, будто боялся лишний раз дернуться и вызвать подозрение.
Лиара не спала.
После ночи в покоях Ардена она попыталась вернуться к себе, но северное крыло все еще приводили в порядок. Ее временно разместили в малой комнате рядом с библиотекой, где когда-то хранили дорожные карты. Там было узкое ложе, стол, два стула и окно на внутренний двор. Ничего личного. Ничего, что могло ударить памятью.
Почти уютно.
Если не считать браслета на запястье, который не снимался.
И связи с Арденом, которая теперь пульсировала сильнее, чем прежде.
Она чувствовала его сон. Тяжелый, неглубокий, больше похожий на провал тела после истощения. Дорн, к счастью, сумел напоить его настоем, и Арден впервые за эти дни отключился хотя бы на пару часов. Лиара знала это не потому, что подслушивала связь. Просто его пламя наконец перестало рваться ей под кожу.
Но покоя все равно не было.
На столе перед ней лежали уцелевшие листы, сверток с иглой и обугленная кромка одного из писем, которое Дорн успел вытащить из синей воронки. Письмо почти сгорело, но на краю сохранилась строка:
“…сердце дома откроется, когда хозяйка сама откажется от имени…”
Лиара смотрела на эти слова и пыталась не думать о том, что в ночь развода она действительно подписала имя Вейл собственноручно.
Не предала.
Но отказалась.
Потому что ее заставили.
Потому что Арден сказал “ты больше не леди Рейнар”.
Потому что все было приготовлено так, чтобы она сама поставила точку там, где им нужна была кровь.
Кто бы ни составлял ловушку, он хорошо понимал родовые законы. Развод сам по себе не должен был разрушить контур. Но добровольная подпись изгнанной хозяйки, отказ от имени, снятие браслета, обвинение в предательстве и подложный след крови вместе создавали разрыв, через который в дом вошло проклятие.
Лиара потерла глаза.
На рассвете нужно было идти к алтарю. Допросить Морра. Проверить кровь Мирены. Начать лечение Ардена.