Он был одержим моим телом. Мог смотреть часами, как я раздеваюсь. Мог ласкать меня до утра, доводя до исступления, до слез, до крика.
Я была одержима им.
Я пропадала ночами. Мама сходила с ума.
— Где ты была?! — кричала она под утро, когда я на цыпочках кралась в свою комнату. — С кем ты? Опять с этим? С этим бандитом?
— Он не бандит, мама.
— А кто он? Кто?! Я знаю, кто такие Юсуповские! Весь город знает! Они торгуют смертью, они убивают, они…
— Ты не знаешь его!
— А ты знаешь?! — мама хваталась за сердце. Я видела, как ей плохо, но не могла остановиться. — Ты пропадаешь ночами, выглядишь как… как… Господи, дочка, до добра не доведет это все!
Я не слушала.
Я была глуха и слепа.
Только он. Только его руки, его голос, его тело.
Он наряжал меня по последней моде. Из Москвы шмотки заказывал мне. Для улицы покупал приличное, а для себя… Господи, уже тогда я знала, что такие бывают аксессуары для женского тела, что самой волнительно становилось… Что там мужчине…
Я с ума сходила от того, как действую на этого опасного взрослого мужчину, который весь город держал в страхе… А я держу в руках его член и он стонет мое имя в губы… А я сжимаю его собой, когда он внутри, а он говорит, что любит…
Вот она, истинная власть.
Она туманила меня, заставляла позабыть все на свете…
И конечно, я оставалась глухой ко всем причитаниям соседок на лавочке…
— Позор на семью…- плевались они мне вслед,- что бы Виталий сказал, если бы жив был… Может потому и того… Говорят, человек уходит, когда больше выдержать не сможет… С бандюганом связалась… А у самой отец погиб от рук такого же отморозка…
Отец умер, когда я училась в седьмом классе. Погиб при исполнении. Он был милиционером, ловил бандитов, и его поймали пули. Мама растила меня одна, тянула из последних сил, работала на двух работах, чтобы я ни в чем не нуждалась. Я была ее смыслом. Ее светом.
А я выходила ночью в окно, чтобы бежать к нему.
В тот день Рустам надел мне на палец кольцо.
Простое, золотое, с маленьким камушком. Не помню, каким. Я смотрела только на его глаза.
— Выходи за меня, киска, — сказал он. — Без дураков. Выходи… Хули тянуть? Ты моя, а я твой…
Я кивнула. Сквозь слезы.
Я любила его… Он был моим всем…
Домой летела на крыльях. Кольцо светилось на пальце, обещая вечность.
Мама встретила меня в коридоре.
— Что это у тебя? — спросила тихо, глядя на мою руку.
— Мама, он сделал мне предложение! — выпалила я, сияя. — Мы поженимся, мама! Я так счастлива…
Она схватилась за сердце.
Я помню этот момент в мельчайших деталях. Как ее лицо побелело. Как глаза закатились. Как она осела вдоль стены, хватая ртом воздух.