— Подготовлю, — кивнул я. — Соберу терапевтов, дам распоряжения. Все документы будут в порядке.
— Знала, что на вас можно положиться, — кивнула Савчук. — Во-вторых, ситуация с дежурствами в стационаре. Их сейчас берут всё менее охотно. И Агишева просила меня решить вопрос. Они не могут уже всё тянуть сами.
Вот это было ожидаемо.
— Тоже решу, — кивнул я. — Сам возьму парочку дежурств и тоже объявлю об этом на планёрке.
Савчук посмотрела на меня и тяжело вздохнула.
— Вы опять всё на себя берёте, Александр Александрович, — сказала она. — Так ведь и надорваться недолго.
— Не надорвусь, — улыбнулся я. — Всё в порядке.
Периодически приходилось самого себя поддерживать праной, но зато дела решались.
— И всё-таки… — она помолчала. — Я рада, что вы остались. Без вас тут было бы совсем плохо. Так что спасибо вам.
Мы обсудили ещё пару дел, и я отправился в стационар. Агишеву нашёл в ординаторской.
— Александр Александрович! — обрадовалась та. — А я как раз про вас думала. Так рада, что вы остаётесь! А то дежурить сейчас совсем некому…
— Остаюсь, — кивнул я. — Мне уже передали проблему с дежурствами, я её решу. Пришёл как раз взять дежурство себе.
— Прекрасно, ночь со вторника на среду ваша, — тут же заявила Татьяна Тимофеевна. — И раз уж вы здесь, можно с вами проконсультироваться по поводу одного пациента?
— Конечно, — кивнул я.
Агишева взяла со стола историю болезни и торопливо её раскрыла.
— Привезли мужчину, сорок два года, — начала она. — Я подозреваю миокардит. Но картина смазанная, не складывается у меня. Боли в груди есть, одышка есть, а на кардиограмме непонятно. Сомневаюсь. Можете дать мне второе мнение?
— Можно я посмотрю самого пациента? — спросил я.
— Конечно, идёмте, — Агишева встала из-за стола и повела меня в палату.
Я осмотрел пациента, тщательно собрал анамнез, глянул кардиограмму и анализы. А заодно проверил праной. И вот тут картина сложилась окончательно, воспаление сердечной мышцы действительно было.
— Миокардит, — подтвердил я Агишевой. — Вы всё правильно заподозрили. Просто он в ранней стадии, оттого и смазанная картина. На электрокардиограмме пока нет изменений, они будут позже. Я бы вот тут лечение поправил ещё.
Я объяснил, что и почему стоит скорректировать, на что обратить внимание в динамике, какие анализы ещё лучше сделать. Агишева слушала внимательно, кое-что себе помечала.
— Вот спасибо! — сказала она. — А то я что-то засомневалась в этом диагнозом, очень уж нетипичная картина. Вот бы нам побольше таких молодых врачей, как вы.
— Спасибо, — улыбнулся я.
Вернулся в поликлинику и продолжил приём.