— Эрл Грей, — констатировал лис. — И мёд. Сегодня будет день сложных клиентов.
— С чего ты взял?
— Интуиция. И то, что ты вчера трижды перечитывал устав Гильдии, прежде чем уснуть. А ещё ты поправил будильник на семь минут раньше. Это признак тревожности.
Илайас не ответил. Он действительно перечитывал. Не потому что сомневался в решении уйти, а потому что привык проверять правила. Старая профессиональная деформация. Дознаватель не перестаёт быть дознавателем, даже когда открывает контору по поиску пропавших заклинаний, сбежавших фамильяров и утерянных семейных традиций.
Чайник зашипел. Илайас залил воду в чашку, добавил мёд, размешал ложкой с отколотой эмалью. Пар поднимался лёгкой завесой, и в этом паре на мгновение мелькнули тени — обрывки вчерашних дел, следы чужих эмоций, эхо чужих слов. Илайас моргнул, и видение растворилось, оставив после себя только аромат бергамота и тепло керамики.
— Ты опять читаешь швы, — заметил Рокси, спрыгивая со стола и подходя ближе. — Тебе стоит отдыхать.
— Мне стоит работать, — поправил Илайас, делая глоток. — Отдых — это роскошь, которую я себе не могу позволить, пока в городе пропадают семейные рецепты и коты учатся открывать магические замки.
Рокси фыркнул.
— Ты не можешь позволить себе отдых, потому что тебе нравится чувствовать себя нужным. Не приукрашивай. Это диагноз.
Илайас усмехнулся. Лис был слишком проницателен для существа, которое большую часть дня спало на подоконнике, гоняя солнечные зайчики по клетчатому пледу.
Они допили чай, и Илайас переоделся в рабочую одежду — твидовые брюки, рубашку с закатанными рукавами и шерстяной жилет с множеством карманов. В один карман он положил блокнот, в другой — графитный карандаш, который не требовал магии, но отлично фиксировал мысли. Рокси устроился на его плече, как живой, слегка тяжёлый и тёплый воротник, и они вышли в приёмную.
Бюро состояло из трёх комнат: приёмная с удобным диваном, обитым тёмно-зелёным вельветом, и журнальным столиком из ореха, рабочий кабинет с большим столом, заваленным папками, и стеллажами для дел, и маленькая кладовка, которую Илайас называл «архивом», а Рокси — «местом, где живут забытые вещи». На стене висела карта города, на которой булавками с цветными нитями были отмечены текущие дела. Сейчас нитей было немного — две. Илайас предпочитал брать дела по одному, чтобы не распыляться и не путать чужие эмоциональные следы.
Он сел за стол, открыл журнал — толстую тетрадь в потёртом кожаном переплёте, где от руки вёл учёт всех обращений — и сделал первую запись: *«12 апреля. Утро. Чай с бергамотом. Рокси эвакуировал носок. Дел нет. Пока»*.