Глава вторая.
Окрестности Хивы.
Убивать нас должны были с размахом и весьма разнообразно. Так, к примеру, летное поле и стоянку самолетов, подсвеченную кострами, которые должны были запалить предатели, предполагалось накрыть артиллерией с крепостных стен, как и лагерь, что ночью освещался сотней костров. После того, как сонные, полураздетые «родственники» Гюлер, подвергаемые бомбардировке из сотни пушечных стволов с крепостных стен и башен, побегут из горящего лагеря, в сторону полей, куда выпустили на ночь конный состав кавалерийских полков, но по дороге их должны были встретить винтовочные залпы предателей, подкрепленных десятком митральез, переброшенных из Хивы. А когда кочевники замечутся под огнем, практически беспомощные без своих коней, довершить дело должно было городское ополчение, мобилизованное сегодня вечером шахом. Нас с Гюлер должна была прирезать специальная группа, которая должна была сделать свою грязную работу еще до начала ночных безобразий.
Самолеты откатили на руках в сторону от стоянки, ругаясь, вырыли неглубокий ров, дабы сухая трава не достала до крылатых машин. Лагерь, продолжая светится сотнями огней, скрытно опустел. Когда среди палаток стали рваться пороховые бомбы, тысячи «родственников» Гюлер уже были в седлах, вне зоны обстрела, в ожидании команды.
Расчеты хивинских пулеметчиков, как и спецкоманду, что надеялись прекратить наше с женой существование прямо на супружеском ложе взяли в ножи, а в довершении ночного боя, когда прекратился обстрел лагеря и из ворот поперли толпы городских ополченцев, плохо обученных и отвратительно вооруженных. Строй они не держали, просто валили огромной толпой в сторону горящих палаток лагеря, торопясь набить карманы хоть чем-нибудь.
Удар кавалерийских полков во фланг ополченцам был страшен — тысячи всадников кололи разбегающихся городских ремесленников пиками и рубили саблями, в результате смешались в огромную, вопящую толпу, которая, не дав закрыть ворота, ворвалась в город.
Хива.
В блистательную Хиву мы с Гюлер въезжали через великолепные ворота Палван — Дарваза. В проеме над самым проездом сидел на удобном колышке бывший хан Хивы, достойный человек, смело шедший к успеху. К сожалению, для себя и счастью для нас, коварный владетель забыл, что предатель- всегда предатель. А так его план был вполне рабочим, обеспечен всеми необходимыми ресурсами и имел хорошие шансы на успех.
Вот не хотел я соваться в Хиву. Надеялся, что вырубив туркменскую кавалерию, я лет пять смогу не оглядываться на этот уголок пустыни, но теперь придётся размещать здесь гарнизоны, тянуть телеграфные линии, расчищать взетно –посадочные полосы, вербовать агентуру. Ну а пока мы пройдем во дворец, встретимся в новым ханом и его визирем, подпишем соглашение о налогах и прочих взаимоотношениях.