Ширваншах с многочисленным семейством и гаремом покинул город, осмелившись вернуться лишь через неделю, нефтяные промыслы тоже прекратили добычу «черного золота», а большинство кораблей предпочло покинуть бухту. Все прекрасно понимали, что та же пара бомб, сброшенные несколько южнее, имели бы катастрофические последствия для нефтяных промыслов, порта, да и города в целом. Британцы чинили пострадавший корабль около месяца, одновременно собирая со всего Каспия все, что было способно стрелять, коя «эскадра» была готова только осенью, но наступил сезон штормов, и поход на мятежников был отложен до весны, но это была уже совсем другая история.
Окрестности Хивы.
В расположении войск Гюлер я прибыл на своем «бизнес-джете» в сопровождении одного боевого аэроплана. Остальные боевые единицы, кроме десятка, оставленных на нашей новой базе «Узунада», направились в длинный перелет в сторону Покровска, где аэропланы будут подвергнуты тщательной ревизии и капитальному ремонту, при необходимости, ну а, «булатовские соколы» смогут отдохнуть, ибо заслужили, все, без исключения.
— Что-то это слабо похоже на осаду…- поцеловав в щечку жену, я махнул рукой в сторону распахнутых ворот Хивы, через которые в город, за крепостные стены, и из города, свободно перемещались люди: — Признайся, дорогая, ты сюда просто за покупками заглянула?
— Ты, как всегда, видишь меня насквозь, дорогой повелитель. — Гюлер, как девчонка, за руку, потащила меня к большому шатру, у которого стояло несколько девушек из числа ее свиты, держа в руках кувшины для умывания и полотенца.
Когда я, умытый с дороги и досыта накормленный, лежа на ложе в шатре жены, собрался уже немного подремать, Гюлер взмахам руки выгнала из шатра своих наперсниц и упав рядом со мной, зашептала мне в ухо:
— Сегодня нас придут убивать.
Глядя на то, как я подхватился, выхватив пистолет и тороплива начав натягивать свои псевдопротезы, Гюлер улыбнулась и продолжила шепотом излагать диспозицию.
— Не волнуйся, все под контролем, и за нами придут ночью, уже под утро.
Оказывается, стоило тысячам (прошу прощения, теперь уже полкам) «родственников» моей жены подступиться к стенам древней Хивы, как местный шах лично прибыл в наш лагерь, уверяя мою жену в самых мирных намерениях и желании откупиться за причиненные его туркменами неудобства. В ознаменовании чистоты помыслов «принимающей стороны», пока советники обоих правителей утрясали детали выкупа, ворота древнего города были распахнуты, а воином «блистательной Гюлер» в местных лавках предлагали гигантские скидки. И ничего не предвещало беды, но вчера ночью командир личной охраны привел в шатре Гюлер связанного человека, одетого во все черное, с черным плотным мешком на голове. Оказалось, что вожди племени кара-саяк, что позже всех пришли под руку моей жене, вызрело недовольство, что их воинов не переодели в военную форму княжества Семиречья, что доля их при разделе добычи несколько меньше остальных родов (ой, простите, кавалерийских полков), о чем мгновенно прознали лукавые царедворцы Хивы после чего мгновенно созрел заговор. Но не все члены племени хотели возвысится обагрив свои руки кровью боевых товарищей, и вот несколько «авторитетов» вышеназванного племени прислали к моей жене «переговорщика».