А потом, «со всех радаров» пропал я. Пресекая досужие сплетни о моей болезни, верноподданническая пресса писала, что «Его Величество работает с документами», ну а враждебные нам, продажные писаки выдвигали самые извращенные версии, от моей смерти, до посещении в скорбный дом, в отдельную палату с оббитыми войлоком стенами. Три дня в политическом поле стояла тревожная тишина, после чего, одновременно, грянули Каспийский и Северные инциденты.
В районе порта Бендер-Энзели, британские артиллерийские катера, в срочном порядке, переброшенные из района Басры, в упор расстреляли два танкера Бакинского ширваншаха, приняв их за мои военные корабли, прибывшие для обстрела британских объектов. Причем, один из танкеров, считая, что подвергся обстрелу со стороны моих кораблей, прорвался в порт под градом снарядов, где и затонул, заполнив всю акваторию бухты горящей нефтью, вызвав тем самым пожары на стоящих там кораблях и портовых сооружениях.
Одновременно с грандиозным пожаром в Персидском порту, который безуспешно тушили два дня, пока все само собой не прогорело, в далеком Северном море случился второй инцидент, вызвавший еще более значимые последствия. В среду, в на рейд городка Баренцбург, что привольно раскинулся среди скал острова Западный Шпицберген, две вооруженные шхуны государства Христиания привели под конвоем большой рыболовецкий сейнер под флагом Сибирского царства, занимавшийся ловлей трески недалеко от архипелага. Корабль и улов были объявлены арестованными и конфискованными в рамках санкций, объявленных Европейской коалицией, а экипаж сейнера был размещен в штольне заброшенной шахты, где температура воздуха стояла в пределах пяти градусов по Цельсию. Экипаж сибирского траулера должен был оставаться в этой подземной тюрьме до начала суда над ними, за шпионаж, браконьерство и другие прегрешения. В тот же день, Министерство иностранных дел Христиании, а также местный король, по имени, как не удивительно, Христиан Десятый своего имени, получили ноту протеста за моей подписью, где я настоятельно рекомендовал выпустить экипаж и судно в море, компенсировав им все издержки и моральные потери, причем на выполнение этих требований и получением мной положительного ответа я давал комфортные двадцать четыре часа.
Из репортажа специального корреспондента Омского городского еженедельника «Омская звезда» Степана Жаворонкова.
«О том, что я по заданию редакции отправляюсь на испытания новейшего оружия нашей страны мне стало известно за десять минут до того, как за мной пришли. Офицер военно- воздушных сил вынырнул, как будто из пустоты перед моим столом, за которым я судорожно пытался понять, что мне взять с собой, бросил на столешницу увесистый мешок, объяснив, что с этой минуты я могу считать себя военнослужащим запаса, призванным на воинские сборы, в мешке я найду все, для себя необходимое в этом путешествии, и у меня есть десять минут, чтобы переодеться. В мешке оказалась военная форма и обувь, что удивительно, моего размера и прекрасного качества, только без погон и с большой надписью на спине и груди — ‘Пресса». Через десять минут мы, с моим провожатым, вышли из здания редакции, сели в закрытый фаэтон и, через час, были в секретном месте. Дальнейшее мое путешествие проходило в секретном транспортном средстве, впрочем, вполне скоростном и удобном.