03 июля. 1974 год.
Москва. Улица Чкалова.
Самое странное было в том, что ключей у нас не было, а на дверной звонок очень долго никто не реагировал… Мы звонили сначала скромно, потом не очень… А после звонили так, что даже и мёртвый бы проснулся…
Наконец послышались какие-то звуки и сонный голос Ани спросил через дверь:
— Кто там?
— Анечка! Это мы…
Щёлкнул замок, дверь открылась и нам предстала весьма неоднозначная картина… Заспанная Аня тёрла глаза кулаками… Но не это бросалось в глаза в первую очередь. На неё были надеты только трусики и… один носок.
— Ты почему в таком виде?… И без корсета?
— Да ну его… Он натирает. Вот смотри! — она повернулась боком, на котором и в самом деле была видна красная потёртость на коже…
— Тебе не стыдно в таком виде перед Сашей? — спросила её Алёнка и снова покраснела.
— А почему мне должно быть стыдно перед ним? Он меня уже голой видел и не раз. Я его невеста. А когда вырасту стану его женой. Я согласна и раньше ему отдаться, но он против. Говорит, что будет ждать, пока я не подрасту. Лен! А почему ты так покраснела?
Алёнка снова стояла красная-красная и смотрела в пол…
— Давайте мы уже зайдём все внутрь, а потом будем разговоры разговаривать…
Анюта всё же накинула на себя какой-то домашний халатик. Так же была одета и Алёна после того, как умылась. Мы помыли кости и закинули их в кастрюлю вариться. Ну, как «мы»… Я, как всегда, руководил. Команды отдавал, да левой рукой водил… Первое время после закипания девчонки снимали накипь, а потом уже добавили чёрного перца горошком, листок лаврушки и немного соли, да и оставили варится на маленьком огне. По моим прикидкам варить ещё часа три-четыре… Так что остальное можно было пока отложить на потом.
— А ты чего спать-то легла? — наехал я на Анечку… — Нас там чуть в тюрьму не посадили, а ты…
— А что я? Я как позвонила маме, так она сказала, что дальше сама сообщит кому надо… А мне она сказала, чтобы я сидела дома и не волновалась. Ну… Я сидела и волновалась. А потом устала волноваться и спать легла. Очень кушать хочется…
— Всё с тобой ясно. Ты тоже голодная? — это я уже у Алёнки спросил.
— Да. Не отказалась бы…
— Блин. Всё как в анекдоте…
— Рассказывай! — как будто в один голос потребовали обе девочки.
Одесса! Голодные двадцатые годы, сразу после гражданской войны… В комнату к больной тёще входит заботливый зятёк.
— Мама! Вы болеете?
— Да, зятёк. Болею очень…
— Может быть, Ви хочите кушать?
— Да, зятёк.
— Мама! Может быть, Ви хочите жареной рибы?
— Хочу, зятёк.
— Мама! Ну, так встаньте и пожарьте!