Всё не так плохо как я себе представляла. Они хорошие. Своеобразные конечно, но
хорошие.
Я думала, что умру от этой встречи.
Но я сижу за столом с семьёй Сивьеро, и они улыбаются мне.
Они принимают меня. Не зная, что наш брак фикция. Но, может быть, это и неважно.
Потому что сейчас, когда Ник рядом, когда его рука поглаживает меня, я думаю, что ещё
один день с Севьеро не так уж и плохо.
Семья Сивьеро оказалась невероятно особенной. Говорят, нельзя произвести первое
впечатление дважды. Можно. Сивьеро тому пример.
Я сижу за столом, прижимаюсь плечом к плечу Ника, и смотрю, как Милана размахивает
руками, рассказывая очередную историю.
Она говорит быстро, эмоционально, перескакивая с одного на другое, и я едва успеваю
ловить смысл. Но мне это нравится.
Нравится, как она смеётся, как её глаза загораются, когда она вспоминает что-то новое
смешное. Нравится, как Давид подкалывает сестру, а она в ответ кидает в него
салфеткой.
Нравится, как родители переглядываются, улыбаясь, как нана качает головой, но в глаза
улыбается.
Мне комфортно с ними. Но их много. Один Сивьеро ощущается как ещё три. Все говорят
почти в унисон друг с другом.
Семья шумная. Очень. Они перебивают друг друга, спорят, смеются, и от этого голова
идёт кругом. Я не успеваю ловить ход мыслей каждого из них.
Я думаю о своих родителях, которые уехали ещё вчера.
Вот если бы они остались, я бы не выдержала атаку с двух сторон. Мои родители, Зарина
с её бесконечными вопросами, и теперь ещё Сивьеро… Я бы просто сошла с ума.
А так, я могу наслаждаться. Могу слушать, смеяться, узнавать что-то новое о муже.
Который, оказывается, умеет быть не только наглым хамом, но и тем, о ком
рассказывают смешные истории за ужином.
— А помнишь, как Ник убегал от лошади? — восклицает Милана, смотря на Давида, и я
чувствую, как Ник напрягается.
— Милана, — голос мужа звучит как угроза, но сестра только отмахивается.
— О, это было нечто! Ему было лет пятнадцать, мы поехали на ранчо к друзьям отца, и
Ник решил показать, какой он крутой наездник. Сел на самую дикую лошадь, та его
сбросила, а он побежал от неё по всему полю! — Милана показывает руками, как это
было, и я не сдерживаю смеха. — Она за ним гналась, а он орал на неё, что вся округа
сбежалась!
— Лошадь была ненормальная, — бурчит Ник, и я чувствую, как его пальцы сжимаются на
моём бедре.
— Ненормальная, — соглашается Давид, с издёвкой. — Но тогда ты бежал, быстрее чем
когда либо, брат.
Я смотрю на Ника, и муж усмехается, это их привычное общение. Они подкалывают друг
друга, но делают это ласково, чтобы не обидеть.
Я улыбаюсь мужу, и он наклоняется ближе, его губы касаются моего уха.