Был – и пропал. Ну и ладно. Я подумала – что же мне делать? Мои догадки по поводу проклятых бровей и собственного будущего останутся без ответа. Разумнее будет отправиться во дворец. У меня больше нет с собой денег, нет ничего ценного, вернуться в дом судьи… можно попробовать, но потом, наверное, мне тоже придется бежать.
Ничего у меня не вышло. Абсолютно все было напрасно, если не считать каких-то легенд и амулета с «Али Экспресса» Я шла, опустив голову, изредка поглядывая на заметные и знакомые ориентиры – крыши, вывески. Скоро начнется бал. Придворные могут быть уже в курсе моих демаршей, развернут у дверей и отвесят пинка. Пойти к дому графини ван дер Вейн? Узнать, как там Федерика? Пришло ли ей приглашение или как они тут дают знать, что она все еще в отборе? Пожалуй, решила я, так будет вернее, и направилась в обратную сторону, хотя пройти успела уже немало.
Вельдериг был огромным городом по средневековым меркам. Много кварталов, то больших, то маленьких, и брусчатка сменялась засохшей глиной. Ну или не глиной, потому что по цвету дерьмо мало чем от нее отличалось. Крики, вонь, запахи выпечки, хоть что-то здесь вкусное, песни цыган – не наших, конечно же, просто кого-то на них похожих, в цветастой одежде, крикливых. Мне хотелось есть, хотелось пить, и когда я вдруг нащупала в кармане нечто, похожее на металл, чуть не подскочила от счастья.
Монетка была мелкая, на нее я могла купить разве что кружку самого дерьмового вина и вчерашний крендель у бакалейщика, но и за это я была благодарна судьбе. Никого особенно не удивляло, что неплохо одетый господин приобретает еду, которой крестьянин побрезгует, я уже по судейским бумагам успела узнать, что среднестатистический дворянин здесь в долгах как в шелках – хотя дворяне во все времена и везде были серьезной нагрузкой любому бюджету – и такие богатства, как у Йоланды, скорее редкость. Так что я вгрызлась в крендель, запивая его вином, и уже не испытывала ни прежнего отвращения к этому пойлу, ни тошноты. Человек к плохому привыкает не дольше, чем к хорошему, а уж выпечка, пусть и вчерашняя, здесь все равно давала той, что я ела шестьдесят пять лет, триста очков вперед.
На меня временами косились заходившие в лавку покупатели, хотя когда я покупала свой немудреный обед, передо мной отоваривался господин, одетый получше, а бравший один только крендель, и сейчас он лопал этот крендель, запивая его недопитым кем-то вином: он просто взял кружку сразу, как посетитель ушел, и до того, как за ней явился хозяин. У обывателя здесь такое же мнение, как знакомое «богатый и без “Айфона”», или дело в чем-то еще? Но, несмотря на то, что ненужное внимание было мне обеспечено, я не спеша доела, допила вино, не оставив никому шанса поживиться за мой счет, и вышла. Взгляды я чувствовала – неприятно.