— А теперь марш на гипнотерапию.
Это были единственные слова, которыми они обменялись за всю зачистку.
После гипнотерапии голова опять походила на звенящий набат. Хуже того, на набат, который выдавал осознанную информацию: изображения страхолюдных чудищ, обрывки определений, исторические справки, события, жизнеописания то ли реальных людей, то ли сказочных. Какие‑то карты, названия, определения.
— Отлично вошло! — заключил после сеанса мастер адаптации Валентин Хлыст. Высокий, гибкий, пластичный, с большими выразительными глазами. Тоже мастер третьего уровня.
«Хореограф, что ли?» — подумал Андрей, но спросить не решился.
Но мастер адаптации так взглянул на него, хитро и с улыбкой, что Казакову показалось будто он прочитал его мысли.
После сеанса Хлыст помог ему подняться с кресла, заботливо и напутственно сказал:
— Идите, молодой человек, поспите, вам надо отдохнуть и привести мысли в порядок, а завтра мы с вами ещё встретимся.
Андрей, ковыляя, добрался до своего дома, рухнул в постель, не помня, закрыл дверь или нет. Над головой висел потолок, разрисованный еловыми лапами на фоне ночного неба, а сквозь него перед глазами мелькали другие картинки: развалины промзоны, люди в камуфляже с автоматами, монстры, обрывки тактических карт. Он словно прожил немного чужой жизни или вспомнил свою прошлую, которая была от него скрыта заслонами памяти.
«Блин, так и шизофрению словить недолго, — злобно подумал Андрей, — о чём они думают там, в Игре? Как же я теперь засну?»
И провалился в сон.
Наутро состояние было странным, голова была лёгкой и пустой. Аналогии приходили только с мышцами, которые после долгой нагрузки, наконец, смогли восстановиться и стать крепче. Андрей, решив не заниматься самокопанием, кто знает до чего теперь он сможет докопаться, побрёл на Закрытую территорию Умирающая Земля.
Следующие несколько часов он только и делал что стрелял и стрелял. Кончились патроны, игрок? Не беда, держи ещё, набивай магазины под завязку — и вперёд. Андрей стрелял по статичным мишеням на стрельбище, двигающимся (Ангел называл их «кабанчиками»), ныряющим. Стрелял из положения лёжа, сидя, стоя. Потом с шага, на бегу, после кувырка. Стрелял из винтовок, автоматов, пистолетов‑пулемётов, марки которых даже не запоминал, просто, когда брал их в руки, в голове сами всплывали технические характеристики и оптимальные способы применения. Блин, это реально было страшно, зато вести огонь получалось отлично. Андрей, по крайней мере, так оценивал свою стрельбу. Его наставник только смотрел в бинокль и давал поправки пополам с наставлениями, типа: «Вправо всё ушло, спуск рвёшь, плавнее нажимай» или «За дыханием следи — разброс большой». Андрей слушал, мотал на ус, старался исполнять.