— А Холмогоры разве наши?
— Нет, пока новгородские, но… — Милослава многозначительно поиграла бровями и Дуня поняла, что и тут идут переговоры в преддверии войны. Никому проклятая не нужна. У всех полно дел и только Борецкой неймется.
— Мам, я там хорошего железа куплю. Понимаешь, очень надо!
— Ты бы лучше душистого масла привезла или хрустальный кубок, — мечтательно произнесла Милослава и тут же осеклась. Подловила её дочь!
— Отлично! Будет тебе диковинка, — подскочила Дуня, — но не хрусталь. Ну его… хлам!
— Дуня, я не… а-а! — махнула рукой боярыня, понимая, что дочери надо учиться не только зарабатывать деньги, но и тратить. С первым у неё здорово получается, а со вторым не очень.
А дальше у Дуни ни минутки свободной не выдалось вплоть до самого отъезда. Столько вдруг неотложных дел оказалось, что не счесть! И как-то неожиданно было вдруг остановиться и услышать:
— Скатертью дорога, доченька! И ты, Мотенька, береги себя. Помните о чести девичьей, ведите себя тихо!
— Внучка, ты уж не подведи нас! Ты боярышня Евдокия из Дорониных! Пусть все знают, какие мы! Матрёнка, смотри у меня! Не балуй!
— Евдокиюшка Вячеславна, ты только окромя Нова города никуда не едь! На князя Олельковича посмотришь и возвращайся, — вытирала платочком глаза ключница. — Матрена Саввишна, ты не потакай нашей Евдокиюшке, и сама сиди тихо.
— А себя показать? — прогудела низким голосом Анисья.
— Молчи, дура! — огрызнулась на мастерицу Василиса, но шепоток по дворовым уже пошёл. Как же не показать себя? Надо чтобы все запомнили их боярышню!
Следующими обняли Дуню с Мотей Маша с Ванюшкой. И дружно начали советовать, как вести себя с новгородцами. Каждый из них говорил прямо противоположное.
Дуня ко всеобщему удивлению подошла к Олежке и торжественно поручила ему учиться всяким полезным наукам, потому что у неё будет тысяча поручений для него по приезду. На Григория она не смотрела, зато просиявшей вид мальчишки отозвался теплом в душе. А нахохлившемуся брату шепнула, что у него хорошо получается наставничать над Олежкой.
Наконец выехали. За городом влились в длинную вереницу телег. Солнце уже вовсю припекало, дороги хорошо просохли, а травка на обочине, нежно-зелёные листочки на деревьях наполняли душу радостью и предвкушением чего-то хорошего.
Дорога выдалась лёгкой и одновременно утомительной.
Два, а то и три раза на дню успевали остановиться, чтобы сменить лошадей и продолжать путь-дорогу. А так-то ехали, смотрели, болтали, перекусывали, дремали, и всё по-новой. Много сплетничали и смеялись, ещё больше мечтали и фантазировали.