Успокоенная тем, что получился какой-никакой план, Дуня уснула с улыбкой на лице.
Сплетни кота Говоруна взбудоражили людей. Народ с негодованием обсуждал вертлявость новгородцев, припоминая их непостоянство в критических ситуациях и подленькое отношение к своим же малым землям, когда те просили помощи.
Судачили о литовско-польском князе Казимире и о том, что он только на словах обещает помощь, а на деле всегда один пшик.
И на этом фоне незамеченным проскользнуло сообщение об отправляющейся в Новгород боярыне Кошкиной по поручению Великого князя, решившей взять с собою новинки из мастерской сына, товар своих крестьян и Доронинских.
«Какая молодец!» — подумали некоторые москвичи и придирчиво оглядели свои хозяйства.
«Где один, там и двое, а где двое, там место и третьему найдётся…» — рассудили заинтересованные люди.
К вечеру небывалый спрос на починку старых телег привлёк внимание горожан, а утром нового дня все знали, что Кошкина поведёт в Новгород караван из пары сотен телег, и это ещё не предел. Это цифра привела москвичей в восторг и обсуждение новгородских проблем вышло на новый уровень.
Дуня отсиживалась в разбойной избе у Семёна и изображала невозмутимость, получая очередную записочку о том, кто ещё сегодня пожаловал к Евпраксии Елизаровне с просьбой взять под защиту и посодействовать.
— Тебе не кажется, что это слишком? — насмешливо спросил её Семён. — Из-за тебя собирается такой караванище, что вы все только покидать город будете в течение дня.
Дуня насупилась. Она, конечно, предполагала, что люди воспользуются оказией и даже надеялась на это, но тут как бы не вся Москва собралась в дорогу! Перед Кошкиной было стыдно, но масштаб вызревшей проблемы со сбытом товара поражал. Вовремя Дуня заметила её и копнула, поэтому ответила бойко:
— Мы должны показать новгородцам, что с нами выгодно вести дела. Ты же знаешь, они живут торговлей.
— Это ты верно подметила: у них всё сводится к деньгам.
— Но за веру они стоят крепко, — тут же бросилась на их защиту Дуня.
— Крепко, — согласился Семён, но при этом его лицо приняло хищное выражение, и он медленно произнес:
— Странные дела там творятся. Мне доносят, что по всему городу ходят люди и заводят разговоры о новгородских вольностях, причем вольности связывают с Литовско-польском княжеством. Суть речей проста: ныне вольности уже не те, но если принять руку Казимира, то он вдохнет жизнь в вольности и всё будет по старине.
Дуня склонила вбок голову и нахмурилась. Ей всё это напоминало продуманную агиткампанию. Все этим в разной степени занимались, но, чтобы так открыто и навязчиво капать на мозги обывателей!