Дежурный оператор монотонно бормотал целеуказание. Она ехала за князем на достаточном удалении и дожидалась подходящего места, любого достаточно безлюдного на самом деле, этого достаточно. Сблизиться. Сделать один выстрел и уехать.
Но город оказался весьма оживленным. Не ожидала, да, мадемуазель Мишель, от почти миллионника? Ну и дура.
Пришлось тащиться за город. А там лимузин резко наддал на пустой трассе, и арендованная машинка безнадежно отстала. Ну да, 0,75 драконьей силы против трех не пляшет. Она выругалась на трех языках живых и одном мертвом и понеслась к загородной резиденции жалобщика.
Остановилась она до первого поста охраны, торопливо съехала на площадку отдыха, нацепила очки управления и выпустила стальную «птичку» в полет. Только бы успеть, а то ищи потом этого придурка.
Успела. Посмотрела с высоты, как точка цели поднимается важно по ступеням резиденции, разогнала «птичку» в пике. На такой скорости спецбоеприпаса не нужно, корпуса птички достаточно для уверенного поражения.
Темная шевелюра князя надвинулась на весь экран управления, бац — и темнота. Она сняла очки, удовлетворенно цыкнула и не спеша поехала обратно в город. Удачно. Одна цель упакована, а еще нет двенадцати. Кто следующий? Мальчик или девочка?
Она подкинула монетку — и зажала в кулаке, не поглядев на результат. Вряд ли ее сопровождают здесь, но, как говорится, чем чиновник не шутит, пока император у любовницы? Если сопровождают, то ее грохнут сразу после ликвидации мальчишки. А жить хочется. Пусть день, но ее. Значит, девочка. А Рой Збарский никуда не убежит. Он дом в подарок получил на Центральной першпективе, от такого не бегают! И девочка там же. Интересно, что она делает там? Или неинтересно? Лучше не узнавать. Узнаешь — привяжешься, и потом рука с пистолетом не поднимется, как предупреждали на спецкурсах.
Она остановилась на Центральной першпективе напротив адреса. Опустила стекло и холодно глянула на окна второго этажа. Где вы там, зайчики?
Сто сорок девять, сто пятьдесят… Монотонно отжимаюсь. Терпеть не могу монотонных упражнений, но они, сука, все монотонные. И полезные именно монотонностью. Так что отжимаюсь.
Буйный прирост массы тела вроде удалось обуздать. Не то чтобы совсем — рост попер как ненормальный, в день по сантиметру. Но внешне остаюсь юношей — худой, но жилистый. Насколько жилистый, под одеждой чужим не видать, а когда прочувствуют, будет поздно.
В гостиную заглядывает Вера с заранее недовольным видом. Но застает меня не валяющимся на пушистом ковре, как обычно, а типа работающим, и смягчается.