— Да, очень, — ответил я, не своя глаз с Виктории.
Она подняла голову, заглядывая мне в глаза снизу вверх. Затем взгляд боярышни опустился на мои губы.
— Наш первый Новый год вместе, — прошептала она.
— И впереди целая жизнь, — ответил я, не сводя с лица невесты взгляда.
Виктория облизнула губы, и я накрыл их своими.
Холод зимнего вечера никак нам не мешал. Звучащая с площади музыка долетела до нас шумом прибоя.
Обняв девушку за талию, я наслаждался этой близостью, слыша, как бьется сердце в груди Виктории. И ловил себя на том, что это, пожалуй, самый приятный мой визит в столицу Русского царства.
Виктория вздохнула и с легкой улыбкой на губах отстранилась, заглядывая мне в глаза. Я улыбнулся ей в ответ, мягко погладив по щеке.
— Вернемся в зал? — предложила Морозова, не спеша разрывать объятий. — Будет немного неловко, если нас не будет внутри, когда государь выступит с новогодней речью.
Я кивнул и, все еще держа девушку за талию, повел обратно. О том, что время выступления приближается, а народ собирается в зале, говорил и тот факт, что в оранжерее не осталось ни единого человека, кроме вездесущей гвардии царя.
Рука об руку мы вошли в зал, утопающий в блеске, и прошли в сторону Романовых, уже собравшихся в полном составе неподалеку от трона. Рядом с отцом стоял князь Демидов с супругой и внучкой, по другую сторону разместилась боярыня Морозова. Уральские бояре встали кольцом вокруг князей.
Благородные гости негромко переговаривались, музыка стихла. С минуты на минуту ожидалось возвращение Михаила II. Так что мы успели как раз вовремя, чтобы без суеты и спешки занять свое место среди родных и близких.
Отец кивнул мне, когда я встал рядом, удерживая Викторию за руку. Инга Валентиновна взглянула на боярышню с легкой улыбкой и жестом показала дочери на губы, давая понять, что знает, чем мы занимались. Но теперь, когда мы жених и невеста, кое-какие вольности нам прощались.
Наконец, распахнулись двери, и в зал вошел царь. Сразу же за государем шагали оставшиеся Рюриковичи. Гордые лица, прямые спины, вскинутые подбородки. Но на фоне Михаила II, нужно признать, они смотрелись блекло, хотя на царе и не было столько украшений, как на родичах.
Остановившись возле трона, государь медленно опустился на сидение.
— Князь, — вдруг заговорил в моем наушнике «Оракул», и я внутренне уже сжался, как пружина, готовясь отражать новую опасность, — на Красной площади обнаружены невидимки.
Я перевел взгляд в сторону трона. Царь готовился начать речь, Рюриковичи вокруг Михаила II явно ничего подобного не ожидали и, скорее всего, пребывали в неведении.