Сидящий с нами боец ЦСБ достал из аптечки пару шприцев и, не церемонясь, вкатил по дозе обезболивающего пострадавшим от моих рук бояричам. И пока те приходили в себя, никто не проронил ни звука.
Младший лейтенант сохранял полное спокойствие и сидел, откинувшись на стену. На меня он не смотрел, а вот со своих оппонентов взгляда не сводил. Я же был занят тем, что прокручивал запись разговора в коридоре, случившегося до моего появления.
Конечно, когда человек прослушает диалог Иващенко и бояричей, он легко убедится, что именно офицер бросил вызов. Это обычная практика для таких делишек — вывести человека из себя, чтобы, получив вызов, выбрать свое любимое оружие.
Однако «Оракул» все это время продолжал раскручивать ниточки, выявляя контакты Смольного в Москве. Поднимались все телефонные звонки, электронные письма, счета в заведениях, записи с камер отеля, где боярич остановился — своего жилья в столице у его рода не имелось. То же самое происходило и с Литвиновым.
Так что, когда мы приедем на место, у меня, скорее всего, уже будет ответ, почему эти два светских бойца вдруг решили расправиться с Ростиславом Владимировичем. Понятно, что они отрабатывали уже давно обкатанную программу, и ничего личного в этом деле не было. Но мне хотелось бы знать, кто выступил заказчиком.
Слишком Ростислав Владимирович блеклый офицер — никаких особых успехов, засекреченных параграфов в личном деле, особых отметок. Служит под Киевом, собирается жениться на местной боярышне. В обществе ведет себя спокойно и ровно со всеми. У Иващенко даже конфликты были непримечательные, а последний и вовсе случился еще на первом курсе училища.
Наконец, машина остановилась. Едущий с нами боец ЦСБ дождался, когда двери откроются, после чего освободил меня и младшего лейтенанта.
— На выход, господа, — кивнул он нам.
— Благодарю, — ответил я, спокойно выбираясь наружу.
Что я говорил про заброшенные здания? Мы оказались как раз в одном из таких. Вот только здесь был развернут полевой пункт Царской Службы Безопасности. Вокруг стояло оборудование, ходили по коридорам бойцы.
— Прошу за мной, — велел нам капитан, остановивший драку в коридоре особняка Соколовых.
Мы миновали длинный коридор и спустились в подвал с обустроенными камерами. В них ввели обоих бояричей, после чего опричник кивнул мне.
— Дмитрий Алексеевич, мне только что поступил приказ куратора. У нас нет допуска для ведения этого дела, так что внутрь войдете только вы, — сообщил он, и я заметил, как приподнял брови Иващенко.
Ну да, только мне и Невскому поручено решать вопросы о царских детях. И допускать к своему секрету всю ЦСБ государь не собирался. Так что ничего удивительного, что Емельян Сергеевич ограничил доступ к паре попытавшихся навредить одному из сыновей Михаила II.