— Иван Владимирович, от вас в двух километрах есть небольшое природное плато, свободное от леса, — заговорила Снежана Александровна. — Его должно быть видно с вашей позиции.
— Сейчас осмотрюсь, — ответил я, поднимаясь чуточку выше.
Пришлось повертеться, но это совершенно нормально — капитан ведь не видит, куда я смотрю. Ей приходится ориентироваться по точке, в которой я нахожусь, задавать отсюда направление будет непросто, у меня-то карты нет.
— Вижу плато, — сообщил я.
— Через три минуты первый комплекс прибудет туда, — предупредила Макарова. — Вы успеете, Иван Владимирович?
— Вполне, — произнес я, уже накладывая печати на саму площадку.
Метать с неба огненные шары, конечно, замечательно, но когда у меня есть время, лучше распорядиться магической силой чуточку иначе. А стоило мне закончить расставлять печати, как я заметил катящиеся через перелесок боевые машины.
Судя по тому, что двигались группами, в одном комплексе было завязано сразу два тягача, тащивших на себе как боевую часть, так и радар. Один, вероятно, направляет, второй бьет по указанным координатам. В любом случае я ничего не предпринимал, пока первая машина не въехала на плато.
Прежде чем вести огонь, им требовалось навестись, поэтому я не спешил. Первые выстрелы вспыхнули ярким пламенем. Система из двенадцати ракет отстрелялась довольно быстро, но я не стал ничего придумывать, и вновь повторил тот же фокус, что уже использовал на танках.
Созданный воздушный коридор увел ракеты в космос. Из-под колес ПВО брызнула парящая жидкость, окатывая установку. И пока отстрелявшиеся бойцы убирали технику под защиту леса, а на их место аккуратно выползала новая, первая начала оплывать, проедаемая насквозь выплеснутой кислотой.
Все выстрелить не успели. Наложив печати на машины и не забыв про сопровождающие тягачи, я активировал магию. Уже достаточно поврежденный металл рассыпался ржой, оставив бойцов без защиты. А в следующий миг рванули остатки боекомплектов. Вспышки взрывов осветили подлесок, и я стал снижаться.
— Мобильные ПВО уничтожены, — произнес я, опускаясь к земле. — Можно влетать свободно.
Мои ноги коснулись земли, и я спокойно побрел в сторону ругающихся солдат. Они, конечно, старались делать это тихо, но усиленный на седьмом узле слух позволял различать слова даже с такого расстояния. Между нами было уже метров двести, когда меня, наконец, заметили.
Несколько одиночных выстрелов из пистолетов, а затем лишь хрипы умирающих. Они ведь могли и не тратить патроны, я бы их и не тронул. Должны же простецы понимать, что против такого чародея выступать бесполезно. Лучше бы отступили, перегруппировались, доложили начальству о пережитом опыте.