С зубов демона закапала слюна, заставляющая асфальт шипеть. И Артем Витальевич, едва успев убрать руку подальше от этого места, стремительно начал седеть.
— Я все скажу! Слышишь⁈ Я все скажу!..
Я улыбнулся и, прокрутив трость, развеял иллюзию, не забыв демонстративно щелкнуть пальцами. С раздосадованным воем «демон» втянулся обратно в трость, не оставив после себя ни единого следа.
— Итак, я слушаю, — произнес я. — Будь хорошим мальчиком, не испытывай мое терпение, и тогда, возможно, я даже вас троих вылечу. Ты ведь уже понял, что я способен на большее, чем ты думаешь.
В доказательство своих слов я наложил печать на левую ногу главы рода Мешковых, и его колено с хрустом вернулось на место.
— Я все скажу!..
Пришлось задержаться еще на полчаса, но оно того стоило. Так что когда я сел на заднее сидение «Коршуна», а Сергей отпустил тормоз, у меня на руках уже имелась вся необходимая информация.
Всему виной, как ни странно, Солнцевы. Венедикт Кириллович презрел давнюю вражду, сдружился со мной на фоне родства и теперь процветает. Это не говоря о том, что все в его фамилии, включая лояльных членов младших семей, уже получили и омоложение, и оздоровление.
Мешкову тоже подобного хотелось, он ведь такая же моя родня, как и Солнцевы. Однако с Моровыми Артем Витальевич связь не поддерживал, даже с праздниками нас не поздравлял. И как ко мне подступиться, просто не мог придумать. А тут появился некий доброжелатель, который несколько недель уговаривал Артема Витальевича повлиять на молодого Морова. Потому что у этого доброжелателя имелась внучка, которой нужно замуж.
Естественно, не за спасибо Артем Витальевич это делал. Род Мешковых получил серьезную поддержку уже только за то, что согласился принять участие в плане. И эта поддержка нарастала с каждой неделей.
Отслеживать мои передвижения было несложно. Так что, прежде чем предлагать мне внучку своего покровителя, Мешковым следовало освободить место для нее. А я в этот период как раз впервые позвал к себе Маргариту. И здесь начиналось самое интересное.
Артем Витальевич прекрасно знал, что с благородными девицами я никаких договоренностей не заключал. Про продавщицу в магазине техники он не знал, так что Ларионова стала в его глазах единственным препятствием. А потому ее было решено убрать.
Маргарита должна была исчезнуть из поля моего зрения самостоятельно. Да, ее припугнули, но и пальцем не тронули. И, говоря откровенно, исключительно это не дало мне оставить после себя одни только трупы. Женщина вроде как послушалась, и человек, пользующийся покровительством того же рода, что и Мешковы, выступил с предложением о покупке мебельного магазина.