Ну я и рассказываю вкратце о походе к казидам, только умолчав пока о Гумалине. Степан — военный человек и лучше пока не искушать его такими сведениями. Вообще не надо пока светить Гумалина перед верховным командованием. А то старика тут же у меня заберут. Не уверен, что с ним обойдутся по-человечески, а не отправят на пытки в казематы по примеру предыдущих иномирцев. Пускай лучше, пока старик побудет у меня, да и поделает заодно артефактные штукенции.
— Значит, идет междоусобица между белыми и черными казидами, — подытоживает Степан. — Причем черные работают на Странника.
— Ага, и неплохо бы Царству объединиться с белыми, — подкидываю заготовленный план. — Не все же иномирцы — враги. Как раз и монеты, может, пригодятся как демонстрация доброй воли Царя.
— Я передам командованию, — кивает Степан. — Пускай решают. О твоем новом подвиге также сообщать?
— Лучше не надо. — Тогда Владислав точно заподозрит меня в Легионе, А я почему-то не хочу погружать главного пыточника страны в свои тайны.
— Хорошо, — легко соглашается отчим. Он вдруг замирает и принюхивается. — Даня, ты что ли пил?
Блин, неужели от меня несет перегаром? Неудивительно. Вчера с Гумалином мы опустошили весь бар Сереги, потом еще отправляли гвардейцев в ближайший ларек за добавкой.
— Отмечал удачную диверсию.
— Прямо как настоящий солдат, — улыбается Степан. — Не только мощно сражаешься, но и пьешь.
Мда, странная похвала от родителя. Но да пускай. На этом прощаюсь и уезжаю к себе. Дома первым делом принимаю душ, затем решаю помедитировать, чтобы собрать все мысли в кучу. Но до подвала мне не дает дойти возникший перед глазами слуга.
— Господин, к вам пришел сударь Стефаний Краблев. Говорит, что у него важное дело от графа Горланова.
Легок на помине.
— Проводите сударя ко мне, — вздохнув, разворачиваюсь и возвращаюсь в кабинет.
Вскоре прибывает и сударь Краблев. Лицо у него настолько высокомерное и надменное, будто он сам является графом, а не всего лишь бегает у того на побегушках.
— Итак, — я бросаю на него мимолетный взгляд. — Не хотелось бы тратить свое время впустую, поэтому прошу быстрее озвучить ваше новое предложение, я от него откажусь, и вы будете свободны.
— Скажите, господин Вещий, — с гонором произносит Краблев. — Чем обосновано ваше бесстрашие? Неужели дело в связях? Конечно, ваш отчим — полковник, но у нашего графа родной дядя — генерал-штабист. Соответственно, царские охотники не станут участвовать в решении вашего спора с графом, за вас никто не заступится, и вы останетесь совершенно одни.
Мда, такое ощущение, будто ко мне пожаловал браток с рынка, который привык чуть что сразу мериться крышами.