Мы подходим прямо к решётке. Я останавливаюсь, поднимаю взгляд на эти десятки глаз, глядящих сразу в душу, и, усмехнувшись, говорю:
— Ну что, Многоглазый? Зачем звал меня?
Демон не моргает и спокойно отвечает:
— Филинов, Бог Гора велит тебе не уклоняться от своей судьбы и наконец войти в старую усадьбу Филиновых.
— Предначертанного не изменить, — добавляет он тем же ровным тоном.
Я хмыкаю:
— И что будет, когда я войду в усадьбу?
— Мироздание схлопнется, — отвечает многоглазый с наслаждением маньяка-садиста. — Всё живое исчезнет.
Лорд Оранж тут же вскидывает брови:
— Что?..
Я игнорирую его реакцию и спрашиваю Демона:
— А зачем мне тогда туда входить?
— Тебе стало любопытно, — без паузы отвечает Демон. — Порок херувимов — это страсть к разврату. Совсем обезумев от собственной похоти, они и призвали Астральный прорыв. А тебя, Филинов, погубит именно твоё любопытство — жадное, ненасытное, то самое, что ты не умеешь сдерживать.
— Вещий-Филинов, попрошу, — отвечаю равнодушно.
Про себя же думаю: а в чём-то чертяга прав. Теперь мне ещё больше захотелось побыстрее попасть в старую усадьбу. Но я не зря родил двоих сыновей — это заставляет сначала думать о последствиях, а уж потом лезть в омут. Так что в поместье Филиновых я войду, конечно, но только полностью готовым, пожалуй: не раньше, чем стану Высшим Грандмастером.
— Хватит этой чепухи! Сгори! — вдруг рявкает лорд Оранж и, не раздумывая, швыряет в Демона плотные огненные волны, одна за другой, с нарастающей яростью. Глава Солнечного Дома — крепкий огневик, да только зря он залил пространство за воротами огнём. Как я и ожидал, ничего не происходит — пламя проходит сквозь Многоглазого, будто через пустое место, не оставляя даже копоти.
— Как такое возможно⁈ — кричит Оранж, уже почти срываясь.
— Жалкое пернатое дурачьё! — дразнится Демон, хрипло смеясь.
Я спокойно замечаю, убрав одну руку в карман брюк:
— Позвольте мне, лорд Оранж.
Оранжевокрылый херувим хмыкает:
— Ну давайте, король Данила.
Делаю лёгкое движение свободной рукой, почти ленивое, и в тот же миг на Демоне проявляется розовое платье балерины с пышной юбкой. Многоглазый застыл, выпав в осадок. Ему больше не смешно.
Зато Габриэла звонко смеётся:
— Словно переодели обезьянку в зоопарке!
Демон взвывает, хватает когтями подол, рвёт и теребит ткань, визжит так, что эхо бьётся о стены:
— Что ты со мной сделал, Филинов⁈ Как ты смеешь меня так унижать, смертный⁈
Я удивляюсь:
— А что, тебе хочется джентльменского костюма?
Мгновение — и платье сменяется ярким клоунским нарядом с огромными жёлтыми пуговицами и нелепым колпаком с помпоном на конце.