— Ну а сейчас ты отказалась от этой идеи?
— Да, отказалась, — кивает Паутина.
— С чего вдруг?
— Потому что я всё ещё надеюсь, что ты станешь моим вожаком. Ну да, — добавляет она, задумавшись, — если выживешь, конечно.
В этот момент новый рёв сотрясает стены, гул такой, что вибрация отдаётся даже в пол. Я усмехаюсь, будто ничего примечательного не происходит:
— Ой, не гони, Паутинка. Вся твоя беготня вокруг этого «вожака» была полной хернёй. Очередная твоя манипулятивная игра, лишь чтобы попытаться уделать Змейку, ведь ты ей завидовала, согласись. Всё это твои дешёвые манёвры.
Мадам Паутина моргает, задерживает взгляд, потом кивает, не спорит:
— Да. Сначала это было именно так. Просто зависть, просто поиграться. Но только сначала. А сейчас уже нет. Сейчас всё иначе.
Змейка ворчит сквозь зубы зло, готовая прямо здесь вцепиться ей в горло:
— Фа-ка, ррр, только попробуй…
Рёв уже оглушительный. Я подхожу к окну, выглядываю наружу. Крепостные стены начинают разлетаться, падает камень, сыплется гулко, и прямо из пролома выползает огромная теневая махина. Чёрная, шипастая, словно гигантский жук, перебирает кучей теневых лап. А навстречу ей уже бегут толпы чёрных марионеток.
— Останови своих пленников, Паутинка, — бросаю я, не поворачиваясь. — Всё равно они зря погибнут, только лишний мусор под лапы жуку.
— Пускай умирают, — возражает Мадам Паутина равнодушно. — Марионетки задержат Шипустона, пока ты убежишь.
Мы со Змейкой весело переглядываемся.
— Я что-то не то сказала, фака? — крутит головой Мадам.
— Убегу? Ты плохо меня знаешь, Паутинка. Я не убегаю, не прячусь и не оставляю всё на потом. Когда ты натравила на меня Шипустона — ты его потеряла окончательно. Он уже не твой. И марионеток тоже не стоит губить зря. Они ещё пригодятся моему Легиону, и я не собираюсь позволять им просто раствориться в ничто.
— Легиону?.. — с удивлением переспрашивает Горгона четвёртой формации, уже окончательно преобразившись в девушку. Глаза девичьи, обманчиво невинные.
— Да, Легиону. Я очищу сознания марионеток, подарю посмертие тем беднягам, которых ты затащила в свои сети, вытащу их из этой бесконечной боли. Я разорву путы, которые держат их как марионеток, и опустевшие куклы будут служить моему Легиону, как новые оболочки для настоящих воинов. И мне всё равно, ты за или против, Паутинка. После твоих концертов я вправе поступать так, как считаю нужным.
— Как скажешь, я не против, — сдаётся Мадам Паутина, но не удерживается от укоризненной интонации. — Однако, король Данила, ты рассуждаешь так спокойно в преддверии гигантской опасности? — она качает головой, словно не понимает, откуда у меня эта уверенность. — Тварь в нескольких шагах от тебя, а ты спокойно рассуждаешь о своих тактических планах. Ты совсем сейчас не боишься?