— Да это опять цитата, — вздыхаю. — Приращивайте уже, хватит на мою спину любоваться.
Гомункулы дрожащими руками берут по одному крылу. Одно — красное, другое — белоснежное.
Эх, связался с зайцами. Но мне нужны посредники, иначе бы уже сам всё сделал. Да и крылья поставить ровно хочется, а не как попало.
Гомункулы осторожно прикладывают крылья к моей спине — с двух сторон, синхронно, как хирурги на показательной операции. Начинают кастовать геномантию.
Первый миг — жар, будто спину прижали к раскалённому металлу. Затем — резкая, хрустящая боль. В позвоночнике ощущение, как будто туда вручную вкручивают шестерёнки.
Каналы маны жадно вцепляются в новые структуры. Быстренько запускаю циркуляцию, связываю потоки.
И вуаля — крылья приросли.
Сначала лопатки жгло, как от ожога. Теперь — почти приятно. В груди раскручивается вихрь маны, как турбина. Каналы просыпаются, оживают.
Ощущение, будто внутри меня завёлся голодный жабун. Но нет — Жора вон там, в уголку моего сознания квакает, опять жрать просит.
Медленно поднимаюсь. Спину ломит — крылья тянут вниз, как будто к ним подвесили бетонные блоки. Хотя это не вес, это энергетические колодцы. В самом начале эти штуки жрут маны столько, сколько Золотой после недельной диеты.
Поворачиваюсь перед зеркалом. Ну вроде ровно приросли. Поднимаю ладонь и возникает маленький псионический вихрь. Раньше бы такой приходилось держать с большей концентрацией. Все-таки крылья улучшают энергоконтроль.
— Неплохо… — бросаю. — Прямо неплохо.
Понимаю: долго такие крылья не проношу. Эти фичи не для людей. Только херувимы таскают их без остановки, они с ними родились. Но мне и не надо «долго», только в конкретных случаях
Что ж, люди по своей природе не такие чуткие маги. Но я нашёл способ обойти правила. Причем к другим я могу прирастить крылья сам, а к себе лучше с участием третьих рук.
— Молодцы, — хлопаю Первого по плечу и отворачиваюсь. — Кошку не пошлешь.
Гомункулы переглядываются
— Шеф снова говорит загадками? — шепчет Первый.
— Он всегда так, — отвечает Третий. — Главное, что не сдох.
Я усмехаюсь и подхожу к окну. Вид открывается на старую усадьбу за лесом — точнее, на чёрную корону, торчащую над кронами. Тот самый шипастый обруч, маячащий на границе Астрала.
Открываю створку, и осенний ветер врывается в комнату.
— Ну здравствуй, реликт, — говорю вслух. — Пора тебя снести.
Выдыхаю. Каналы вспыхивают, псионика просыпается — резко, как сигнальный факел. Крылья дрожат за спиной, воздух звенит, будто наэлектризован.
Собираю импульс в ладони, скручиваю спираль, формирую синий пси-луч. Тот с шипением вылетает наружу — плотный, как копьё, острее мысли.