Кажется, Кострица прекрасно уловила её ход мыслей. Улыбаясь, она толкнула Ледзора локтем в бицепс и фыркнула:
— Ты не так сказал, медведь. Имелось в виду, что защита — не вам, принцесса. А окружающим от вас. Чтобы обошлось без лишних убийств и ссор с местными аристократиками.
Айра моргнула. Потом медленно приподняла бровь. А потом — улыбнулась. Всё-таки Данила её уважал как воина. Это было приятно.
— Вы вообще понимаете, что натворили, Данила Степанович? — спрашивает замминистр Козин сквозь зубы.
Я недоуменно пожимаю плечами:
— Натворил, говорите? Ну поясните, пожалуйста, Юрий Юрьевич. Может, и пойму.
Сижу в МИДе на Смоленской, за столом напротив меня — Козин и грустная Ольга Валерьевна.
Козин вдыхает глубже и разводит руками:
— У нас, между прочим, дипломатическая миссия с Хорасаном! Царству нужны нормальные отношения с эмирами, чтобы обрести союзников вблизи границы с Персией, а вы их избиваете и калечите!
— Ну, ухо же ему пришили обратно. В чём проблема? — уточняю я самым невинным тоном.
— Мы это ухо пять часов искали! — срывается он. — Вертолёты, собаки, оцепление! Полрайона перекрыли!
Я сочувственно киваю, как умею:
— Прискорбно, конечно… — мысленно добавляю: Алире, наверное, всё-таки не стоило выплевывать ухо с крыши. Хотя сложно ее судить.
Ольга Валерьевна не выдерживает и вставляет:
— Не очень, если честно, Данила Степанович. Учитывая, что эмир Калифа — известный изверг, садист и рабовладелец.
— Спасибо, Ольга Валерьевна, — кивнул я ей с лёгкой благодарностью.
Но Козин ещё не закончил:
— Переговорщиков не выбирают. Данила Степанович, я бы хотел всё это, ну, как-то замять. Пока не раздули окончательно. Но, к сожалению, Совет эмиров, который сейчас фактически управляет Хорасаном, подал официальную ноту. Требуют компенсации.
Он мнётся. Я уже чувствую — дальше будет что-то особенно наглое.
— Конкретно, — продолжает он с заметным усилием, — они хотят ваших, как они выразились, «остроухих женщин». Из вашего нового народа.
Я хмыкаю:
— Хотеть — не вредно. И что с этого?
— Ну, может, вы пообещаете им что-то вроде смотрин? — лепечет он. — Необязывающих. У эмиров ведь приличные состояния. Даже наложницы у них в золоте и шелках купаются. А альвиек они хотят взять аж в жены.
Права была Лакомка. Похоже, в самом деле альвийки — самые ценный мой актив. А у меня в Невинске ведь сотни этих красавиц. Не удивлюсь, если афганские «романтики» устроят джихад только ради того, чтобы одну из них выдать за очередного верблюжьего принца.
— Юрий Юрьевич, — говорю я, уже без всякой улыбки. — Я этих сволочей и близко не подпущу к своим подданным.