— Что⁈ Нет! Господа! Дамы! Клянусь! Прошу! Я сам в шоке! Это покушение!
И вот — апогей. Из глубины усадьбы, под дымок и остаточный запашок канализации, появляется Дмитрий Паскевич. Весь в дерьме, простите. Но в канализационном шарме — по уши.
— Что… что случилось?.. — бормочет одержимый княжич, озираясь по сторонам с видом сбитого с толку простачка. Он замечает: Маша жива, дворяне целы, паники нет. И на секунду в его взгляде, брошенном на меня, вспыхивает ярость — быстрая, хищная. Но он быстро берёт себя в руки, делает полшага вперёд и бросает полудраматично, глядя прямо на отца:
— Кажется… на меня пытались совершить покушение.
Князь Степан тут же подхватывает волну, хватая за соломинку, как утопающий в болоте приличий:
— Видите, господа⁈ — говорит князь Паскевич, размахивая руками. — На моего сына тоже напали! Мы тоже жертвы!
И вот тут — хор бояр-братьев Мстиславских:
— Это мы ещё посмотрим, жертвы вы или нет. Ждите официальную жалобу. Думаю, Охранка тоже займётся этим. В вашем доме мы больше не останемся.
Дворяне начинают расходиться.
Я поворачиваюсь к своим.
— Нам тоже пора.
Жёны уже направляются к машине, а я иду следом, но на полпути останавливаюсь. Рядом — Дмитрий Паскевич. Он стоит, не двигаясь, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Лицо перекошено, в глазах — ярость, перемешанная с унижением, и он изо всех сил старается выглядеть собранным. А одежда… ну, скажем так, последствия недавнего фарфорового инцидента на ней всё ещё заметны.
Я спокойно говорю:
— Дмитрий Степанович, а ваш-то красный краб оказался недобитком.
Он поднимает на меня глаза. Лицо — маска вежливого непонимания:
— Простите, вы о чём, Данила Степанович?
— О том, что краб вскочил и устроил тут представление. Хорошо, что никто не пострадал.
— Данила Степанович… — произносит он, изображая искреннее недоумение. — Вы серьёзно? Это же невозможно!
Ну да, конечно. А я, разумеется, тоже делаю вид, что не понимаю, кто передо мной. Что это не он — та самая демонюга, устроившая весь спектакль.
— Но это было, — говорю спокойно. — Не волнуйтесь. Я его уже упокоил навсегда.
Разворачиваюсь и иду к машине. Жёны уже внутри, кто-то машет из окна, ветер колышет полы моего пиджака.
Мы садимся, хлопают дверцы. Светка — рядом подсела. Ласково, бережно держит руки на животе.
Машина трогается. И усадьба Паскевичей остаётся позади.
Я смотрю в темнеющее окно. Мысли быстро текут, сменяя друг друга.
Надо вытаскивать Ледзора из Невинска. Морхал-Грандмастер может пригодится. И Гересу бы сюда тоже вытянуть. Не дело, что мои женщины без боевого прикрытия. А то Демон может устроить новую пакость.