И я ведь не преувеличиваю. Вознаграждён он будет тем, что у него отберут Междуречье. Так хреново он служит.
— Почему ваша наложница отказалась со мной танцевать? — с вызовом спрашивает Кирилл Трубецкой, подходя вплотную.
Я удивленно приподнимаю бровь.
— О ком речь?
— Та иномирянка с клыками. Я — боярин. Древнего рода, между прочим, а мне отказывают.
Хмыкаю. Тут даже отвечать сразу не хочется.
— А она — принцесса Айра, дочь короля Ликании и, на минуточку, будущая королева Шакхарии. Думаю, её род не уступает вашему. А если честно — превосходит.
Кирилл морщится, будто я плеснул ему в лицо чем-то покислее уксуса.
— Значит, так? Я вызываю вас… на конкурс.
— Конкурс? Это что, новая форма дуэли? — не понимаю.
— Прохождение теплицы, — вмешивается Паскевич, с готовностью подхватывая. — Испытание. Кто пройдёт с наименьшим числом ожогов — тот и победил.
И тут же Кирилл срывается:
— Слабо, граф?
Я усмехаюсь.
— Я ещё слова не сказал, а вы уже «слабо» кидаете. Хороший стиль, старорусский. Конечно, давайте. Самому интересно — что за развлечения вы тут устроили, Дмитрий Степановчи.
Идем к «теплице». С виду — просто парник с лианами. Но стоит посмотреть внимательнее — всё меняется.
Полуголые аристократы проходят сквозь шевелящиеся заросли, стараясь не издать ни звука, но всё равно срываются — стоны, приглушённые вскрики. По коже — ожоги, фиолетовые. И не просто боль. Я чувствую: идёт энергетическое истощение. Спрашиваю по мыслеречи Лакомку, которая сейчас в сторонке с Ненеей общается:
— Не знаешь, что за лианы?
— Редкий сорт, мелиндо, — откликается альва. — Если ожоги фиолетовые — значит, растение высасывает энергию из источника. Это не просто обжог, это слабый энерговампиризм, но не смертельный.
А вот оно что. Гостей ослабляют под видом «конкурса». Меня бокалом некротики тоже хотели обработать. Всё это как-то подозрительно. Сами дворяне не придают значению своему частичному истощению — ведь они типа в гостях у князя, и никто их не тронет под его защитой. Знали бы они, что гостят они на самом деле у Демона.
Паскевич улыбается вежливо, как мясник перед ударом топора:
— Надеюсь, вы не боитесь, Данила Степанович? Раздевайтесь по пояс и проходите, пожалуйста. Без доспехов, без регенерации. Сканер-судья будет следить за теплицей. Если попытаетесь жульничать — узнают все.
— Никто жульничать не будет, — отвечаю с улыбкой.
— Хорошо, а я в ваше отсутствие составлю компанию вашей невесте, — Паскевич плотоядно смотрит на княжну Морозову.
И в этот момент — мыслеречь. Машин голос, тревожный, острый:
«Даня, ты правда оставишь меня с ним?»