— Без вранья, хочу. Вы же тоже можете меня понять. Я был молод и горяч.
— А у вашей бывшей рабыни Крии вы уже попросили прощения?
Паскевич отвечает спокойно:
— Той, что не дожила до дня моего озарения? Боюсь, нет.
Машин мысленный шёпот — короткий, резкий: «Вот же сволочь!» Княжна держится, но внутри пульсирует гнев.
Паскевич вздыхает, делает шаг назад — и вдруг меняет тему:
— Что ж тогда, может, мы выпьем? В честь того, что вы меня простили.
Ну, разумеется, я не прощал и не собираюсь. Но, конечно, это не входит в планы Паскевича. Княжич щёлкает пальцами. И вот тут становится особенно интересно. Он не подзывает ближайшего официанта, первого, кто под рукой. Он выбирает и откуда-то из-за спины выдёргивает девушку —в чёрных бабочке и с остекленевшим взглядом, который я уже видел. Марионетка.
Девушка разливает вино и передает два бокала княжичу. Я принимаю бокал из рук Паскевича. Он улыбается.
— Что ж, — произносит Дмитрий с натянутой вежливостью, — выпьем за мир между нами, Данила Степанович.
Мир, ага. Я не дурак, чтобы пить непроверенной пойло из рук Демона. Подключаю Легион — и в следующую секунду один из некротиков сообщает мне: в вине присутствует чистая некротика. Очень маленькая доза, чтобы никто ничего не заметил. Но она глушит внутренние резервы, ослабляет меридианы. Нестандартная дрянь.
Ну, некротика это не так уж и страшно.
Я делаю равнодушный глоток. Дар Пустотника легко нейтрализует подобное — меня этой гадостью не возьмёшь.
А вот тебя, княжия, пожалуй, возьмёт кое-что другое. Я незаметно, через Ломтика, сливаю в его бокал каплю особого слабительного из запасов Лакомки.
Паскевич бледнеет. Хмурит лоб. Отпивает снова — и замирает. Смотрит на вино, будто оно его предало.
— Что-то странное, — бормочет княжич, больше себе, чем мне.
— Вроде обычное вино, — равнодушно говорю я, сделав ещё один глоток. — Пить можно. Если ты крепкий парень.
К нам вдруг подходит надутый, как весенний гусь, Кирилл Трубецкой. Вживую я его еще ни разу не видел, а так внешностью он весь в отца — боярина Трубецкого. Наверно, это входило в сценарий Паскевич. А может и нет.
— А вы, значит, здесь развлекаетесь, Данил Степанович, пока мой отец кровь проливает на фронтире, в Междуречье?
Маша бросает холодную, идеально отточенную улыбку:
— Данил Степанович лично уничтожил две орды гулей. Я бы на вашем месте следила за выражениями, Кирилл Русланович.
Я даже не поворачиваю головы:
— Не вижу проблемы, Кирилл Русланович. Царь всегда одаривает по заслугам. Ваш отец, если действительно служит Царю и Родине, непременно будет вознаграждён.