— Совместную? Не вариант, Радий Степанович. Придётся разбивать эту орду на нас троих. Тогда мы все равно останемся в проигрыше. Мы не обойдём Филинова… если только не зачтём всех гулей кому-то одному. Но кто захочет делиться, господа?
Шереметьев выпрямился и категорично заявил:
— Я не готов отдавать свой зачет, господа, — он глянул на Годунова. — Если ты, Федот Геннадьевич, зачтёшь всех гулей себе, то ты оставишь землю в Междуречье при себе. Но мои земли всё равно отойдут Филинову.
Хлестаков склонил голову набок, словно прислушиваясь к глухому бою часов. Затем медленно усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. Покачал головой, как будто слушал детские споры.
— Друзья, что же вы так сразу распереживались? Мы не будем ничего делить. И не будем даже уничтожать орду.
Годунов нахмурился. Его глаза подозрительно сузились:
— Как это не будем, Радий Степанович? Ты же сам предложил задействовать артиллерийский огонь.
Хлестаков с ухмылкой ткнул пальцем в одну точку на карте на столе.
— Чтоб погнать орду на запад. В сторону Стрёмено.
Годунов и Шереметьев наклонились над картой, затем переглянулись, не до конца улавливая замысел.
Годунов нахмурил лоб:
— То есть мы делаем подарок Филинову?
Хлестаков лениво ухмыляется.
— Да. Только не в том смысле, что ты подумал, мой старый друг.
Он медленно подаётся вперёд и, водя тонким пальцем по карте, очерчивает дугу вокруг восточных лесов.
— На востоке сплошные леса и холмы. Орда не сможет двигаться плотной массой, она рассеется на мелкие стаи. А значит, Филинов не сможет залпами артиллерии накрыть её целиком. Гули добегут до Стрёмено — не стеной, а хаотичными потоками. И угадай, что там будет?
Шереметьев, задумчиво потирая подбородок, переводит взгляд с карты на Хлестакова.
— Филинову придётся задействовать штурмовые войска…
Хлестаков азартно щёлкает пальцами, будто только что поймал верную ноту.
— Да-да-да! Именно! В этом вся соль! Его небольшая гвардия против пяти… нет, семи тысяч тварей! Разве это не чудесный подарок нашему юному другу, графу-телепату? Я слышал, у него на днях свадьба. Какой замечательный сюрприз для жениха!
Шереметьев фыркает, откидываясь назад:
— Скорее уж для его невест… Жених в ящике.
Годунов же думает о другом.
— Значит, мы ведём нечестную игру? А если попадёмся?
Шереметьев отмахивается, будто вопрос и не стоит внимания:
— Федот Геннадьевич, не переживай. Радий Степанович предложил идеальный план. Пускай мы не уничтожаем орду, но кто сможет доказать, что мы специально направляли её? За это нас не зацепят.
Хлестаков усмехается, пожимая плечами.