Затягивает пояс и тяжело говорит:
— Ну, Петька Прыщ… Сегодня у тебя счастливый день.
Я лежу на койке, лениво жую яблоко. Фрукт хрусткий, сочный, но вкус уже не так радует. То ли из-за общей обстановки, то ли из-за того, что я теперь мохнатый и жру как кабан. Никак не могу наесться. Светка сидит рядом, болтает ногой, разглядывает остатки моего скинутого камуфляжа. Пришлось переодеться в местную одежку.
— Тут яблок просто дофига, — говорит она, наблюдая, как я разбираюсь с фруктом. — Садовых деревьев много, растут вообще без проблем.
— Демоны хорошо влияют на почву и рыбу, но плохо — на людей, — замечаю я, довольно хрустя яблоком.
Светка фыркает,
— Да уж, есть польза и от проклятого острова… Клубнику бы ещё, чего уж там.
Откусываю ещё кусок, но вдруг замираю. Опа. К нам гости.
Я выпрямляюсь, касаюсь перстня Буревестника и одним движением накидываю на Светку иллюзию. Теперь она выглядит заражённой: у неё будто бы прорезаются рога, кожа покрывается мохнатыми пятнами, зрачки вытягиваются в вертикальные щели.
Выглядит весьма эффектно.
— Готовься.
Светка трогает свои новые рожки, проводит рукой по фигуре, теперь укрытой пятнистым мехом, оглядывает себя, пожимает плечами и ухмыляется:
— Нормально.
Ну, ещё бы.
Я откидываюсь обратно на койку, корчусь, кривлюсь, тяжело дышу, изображая, будто мне совсем плохо.
Форму уже сменил на трикотажные штаны, так что картина страданий полная — ещё бы занавесочку развесить и всхлипы вставить.
В голове звучит голос Кати.
— Граф, они пришли!
— Да-да, заводи.
Дверь хлопает, и в проёме появляется Карл — один из заражённых. О нём уже рассказывала Катя: бывший человек, который предался Демону и теперь ему служит. Теперь он водит за собой стаю недодемонов, бродит по деревням острова, собирая тех, кто достиг последней стадии заражения.
За Карлом заходят несколько недодемонов — рычащих, сдавленно шипящих, их когти царапают пол, некоторые скребут стены, оставляя глубокие борозды. В воздухе повисает затхлый запах звериной шерсти и разложения.
Карл оглядывает барак, морда самодовольная, в глазах мерцает превосходство.
Его взгляд останавливается на мне.
Я не двигаюсь.
— Вот, значит, за кем мы пришли, — протягивает он с довольной ухмылкой. — Ты скоро станешь кормом нашего хозяина.
Он делает пару шагов ближе, взгляд хмурится, ноздри раздуваются, как будто он нюхает воздух.
— Постой… А ты кто такой вообще? Я тебя не помню.
Неприятно.
Мог бы хотя бы уважение проявить.
Я слабо кашляю, смотрю на него полуосоловевшим взглядом, будто из последних сил борюсь за жизнь.