Я уже готовился бодаться, мысленно перебирая аргументы, но не тут-то было. Меня опережают. Его соратник по Семибоярщине, Хлестаков, не даёт договорить другу, встревая с показной лояльностью:
— Федот Геннадьевич, не стоит оспаривать решение Государя.
Вежливый тон, едва заметная улыбка. Ефрем Никитич знает, что делает.
Годунов бросает на соратника злобный взгляд, быстрый, словно удар кинжалом. Между ними пробегает напряжение. Эти двое вроде бы сидят по одну сторону баррикад. Или всё же нет?
Он тут же делает вид, что ничего не произошло, что он вовсе и не пытался спорить, а просто размышляет вслух, как положено уважаемому боярину, который печётся о судьбе Царства:
— Я и не оспариваю, — размеренно тянет он, разводя руками, — Но, как я понимаю, Ваше Величество ещё не приняло окончательного решения? А значит, мы вправе высказываться?
Что ж, очевидно, Хлестаков решил сыграть со мной в эту гонку. Иначе бы не рискнул поддерживать. Впрочем, я на это и рассчитывал — Семибоярщина не могла упустить такую приманку. Они всегда думают, что могут перехитрить кого угодно, особенно молодого выскочку, каким они меня считают. Я предложил им официальное соревнование за Филиновские земли, а у них и гвардии побольше, и возможностей. На первый взгляд, шансы на победу у них явно выше. Но только на первый.
И как раз Годунов не хочет со мной больше связываться. Он делает ещё одну попытку, теперь уже более эмоциональную.
— Ваше Величество, не будем же мы устраивать гонку, когда твари нападают на наши земли, разоряют селения, губят людей!
О, пошли аргументы про народное благо. Прямо как по учебнику. Интонации правильные, взгляд обеспокоенный, даже руки развёл, словно говорит «давайте же будем разумными людьми».
Но Царь его прерывает строго:
— Федот Геннадьевич, а почему тебя не устраивает гонка? Или тебя смущает само слово? Мы могли бы назвать это «зачисткой» или «спецоперацией» — суть-то от этого не меняется. Это не праздное развлечение, а реальный показатель того, насколько вы готовы защищать свои земли.
На лице Государя возникает задумчивое выражение.
— Признаюсь, мне очень нравится предложение Данилы Степановича. Он мог бы и не делать его. По вашей же договорённости он должен был всего лишь вернуть вам Буяновские угодья. Он это сделал. Но теперь он настолько добр, что даёт вам шанс оставить за собой и Филиновские земли. Если не хотите участвовать — ваше право.
Годунов сжимает губы. Ему явно не нравится, что его поставили перед таким выбором.
И тут Царь с неподдельным интересом прищуривается.
— Ты ведь сам жаловался, Федот Геннадьевич, что вынужден защищать земли, которые тебе не принадлежат. Ну так вот тебе шанс их сделать своими. Благодари Данилу Степановича за щедрость.