— Позвольте поухаживать, Светлана Дмитриевна.
Светка даже не удостаивает его ни ответом, ни даже взглядом, равнодушно садится, словно перед ней вовсе не княжич, а обычный лакей.
Мы со Светкой садимся, я краем глаза осматриваю сервиз. На первый взгляд он выглядит шикарно, но что-то сразу кажется неправильным. Чем дольше смотрю, тем отчётливее понимаю: всё это — иллюзия. Мои перепончатые пальцы! Ну сколько можно⁈ А еда тоже окажется мишурой?
И, как оказалось, да. Когда вскоре приносят блюда, становится очевидно, что они тоже покрыты тонким слоем иллюзии, создающим видимость изысканности.
Я поворачиваюсь к Светке и сообщаю по мыслеречи:
— Ты не поверишь. Всё на столе — иллюзия.
Она, округлив глаза, сначала смотрит на блюда, потом на меня, едва сдерживая возмущение:
— Даже эти перепелы⁈ Они что, совсем охренели⁈ За такое вообще убить мало!
Я коротко киваю, разделяя ее раздражение. Очевидно, что шутка затянулась и всё больше смахивает на оскорбление. Сначала фасады города, теперь вот иллюзорная трапеза.
Перевожу взгляд на князя. Его лицо остаётся бесстрастным. Ну, это ненадолго после таких фокусов. Как минимум, объясниться ему придется.
Князь, важно взмахнув рукой, приступает к представлению своих родственников, делая это с помпезностью. Особенно выделяется Лидия Николаевна, его племянница. Шикарная блондинка с надменной улыбкой, явно уверенная, что её присутствия достаточно, чтобы ослепить всех вокруг.
Лидия кокетливо наклоняется к своей тарелке, словно участвует в каком-то аристократическом спектакле, и с лёгкой улыбкой замечает:
— Данила Степанович, это ризотто с креветками выглядит просто восхитительно!
Я, не удержавшись, отвечаю с мягкой улыбкой:
— Лидия Николаевна, простите, но вы ошибаетесь. Оно выглядит аппетитнее, чем есть на самом деле. Как и вы, к сожалению.
Напряжение за столом можно резать ножом. На секунду кажется, что даже иллюзии на столе слегка потускнели. Ярослав тут же вскидывается:
— Граф Данила Степанович, такие слова! Вас что, в Прибалтике не учили манерам?
Я с холодной вежливостью глядя ему в глаза, спокойно отвечаю:
— Манерам еще как учили, Ярослав Герасимович. И не в Прибалтике. Я родом из Будовска в Пермском княжестве. А там нас, знаете ли, учат еще и говорить правду.
Князь Буревестник усмехается, а в глазах мелькает не то одобрение, не то насмешка:
— Пермяк, значит? Своеобразные люди.
Я киваю:
— Конечно. В Будовске мы не привыкли к роскоши. Это, знаете, имеет свои плюсы. Мы не привыкли притворяться, что вещи лучше, чем они есть. Люди, кстати, тоже.
Я беру из вазы золотистое, румяное яблоко, верчу его в руках, словно взвешивая. После небольшой паузы спокойно добавляю: